Книга Сон-да-Ветер 2, страница 39 – Александра Глазкина

— А сколько нам добираться? Я ездить верхом умею, но давно в седле не сидела.

— Всего пару часов, не беспокойся. Мы все равно повезем в город припасы, если устанешь, пересядешь в повозку.

— Припасы? — в моем воображении возникает образ сложенных штабелями ружей.

Дэгу цокает языком:

— Светлая луна! Первый раз вижу такую… любознательную иномирянку. Только и делаешь, что донимаешь всех вопросами, Селина. Укороти язык, так оно безопаснее будет.

— А какие они были, предыдущие?

— Селина! Ты вообще слышала, что я тебе только что сказал?

— Слышала-слышала, но ты уж прости, мне ведь у вас теперь жить придется, причем неизвестно, как долго! Вот скажу я что-нибудь неуместное по незнанию, а мне голову отрубят. У нас вот, знаешь, и то стран много, где-то простой приветственный жест оскорблением могут счесть. А тут — другой мир! — я чувствую, что завелась, но мне уже надоело, что меня затыкают. — Неужели будет лучше, если я начну орать и проклинать судьбу? Или пытаться сбежать? Я ведь не выспрашиваю у вас о численности войска или тайных тропах через перевал! Я просто хочу знать, как у вас тут все устроено, чтобы не наломать дров!

— Дров? — морщится Дэгу.

— Чтобы не облажаться. О, Господи, чтобы не совершить ошибку!

— Да понял я, понял. Не бойся, голову тебе у нас никто не отрубит! Хорошо, я согласен, в чем-то ты права. Успокойся только, ладно?

Он осторожно убирает мою руку с бревна, подпирающего крышу, об которое я, оказывается, все это время стучала так, что сбила костяшки пальцев до крови. Лошадь косит на меня глазом, но продолжает невозмутимо жевать морковку.

— Так ты ответишь? Про других?

— Про них отвечу, про остальное, ну, пожалуйста, потерпи уж до города, ладно? Что касается оскорбительных обычаев, просто не спрашивай людей о прошлом. За последние годы почти у каждого кто-то погиб или во время набегов, или от стихий. Не хотят люди об этом вспоминать… Ты же видела Асну, мою старшую сестру. У нее муж погиб от порождения. Сколько лет прошло, а она до сих пор не оправилась. А женщин было две. Одна молчала все время. Она… ждала ребенка, уже большой срок был. Испугалась она сильно, похоже, так и не оправилась, хотя… все потом было в порядке.

Я успеваю уловить заминку, но молчу. Что тут скажешь? А Дэгу продолжает:

— Вторая совсем молоденькая была, тоже испугалась, ревела целыми днями. Похоже, у нее еще до попадания сюда что-то стряслось. Но с ней тоже все в порядке, поверь.

— А ты знаешь, где их можно найти?

— Это еще зачем? — настораживается Дэгу.

Вот дура, рано обрадовалась!

— Ну, все-таки они мои, можно сказать, землячки. Все легче будет привыкнуть, если увижу, как им тут живется.

— Это ни к чему! — обрывает он резко. — Все, пойдем!

Да… То ли у этих милых людей есть предел откровенности, за который они не готовы ступить, то ли из меня, мягко скажем, неважный переговорщик, чтобы вытягивать из людей секреты!

Припасами оказываются всего лишь связки вяленой морской рыбы и мешки с солью (как я поняла, ее добывают из особых кристаллов), а вовсе не оружие. Еще под внимательным взглядом местного старосты (ну, или как его здесь называют), в телегу осторожно ставят два ларца с жемчугом. Из рассказа Найи я успела узнать, что до бедствий на побережье были настоящие жемчужные плантации, но потом они все погибли, и сейчас жемчуг становится редкостью, а, значит, ценным предметом торговли с государствами, лежащими за перевалом.