Книга Сон-да-Ветер 2, страница 113 – Александра Глазкина

Если мне удастся вернуть амулет и уйти, оборвав связь между мирами, здесь начнется новая эра. Люди и стихийная магия, которая вернется к тем, кто достоин будет ее постичь и приручить. Вот почему Игнис не отказался от своих поисков знания. Вот почему Терра продолжает варить зелья. Вот почему Сивинд с такой готовностью возобновил свои уроки по управлению силой. Они знают, что еще все вернется. Да, теперь они не будут ни хозяевами, ни слугами. Им, как и остальным людям, дадут только шанс, но у них куда больше опыта, чтобы этот шанс правильно использовать.

И я, кажется, знаю, где сосредоточена новая сила: в темном лунном диске над нашими головами. Смотрители упустили возможность ее использовать, и она вернулась в мир. Но мой отец ушел, унося ее в себе, и теперь я могу считывать ее в каждом движении волны, в каждом дуновении ветра. Я не просто могу управлять порождениями, я — единственный человек, который может подчинить себе магию, свободно разлитую в этом мире.

Последнее открытие обрушивается на меня со всей его беспощадностью. Не себя сдерживает от соблазна Сивинд, а меня. Мог ли он предполагать, что я догадаюсь о своих возможностях раньше, чем мы достигнем Лунного мыса? Да, я ношу в себе силу, но до этого момента не понимала, что могу не только избавиться от нее, и не только потратить на возвращение. Я ведь могу и остаться. Вернуть миру равновесие, отдав амулет. А потом воцариться над этим миром, и никто мне не помешает!

Восточное побережье надежно защищено от чужих земель перевалом. На западном побережье пограничным постом служит шлюз, преграждающий протоку. Как сказал Ринадо, по основному руслу то же самое: крепостные башни на обоих берегах, а между ними — раздвижные ворота из мощных тесаных бревен. И множество стражников, расставленных вдоль берегов.

Княжескую эскадру, должно быть, пропустят вне очереди, ведь у них есть верительная грамота от правителя Мазе к княгине Западного Берега. Ну, а нам, как простым переселенцам, предстоит ютиться в очереди лодок, запрудивших реку на пару миль вверх по течению.

— Это еще ничего, — говорит Ринадо, — видели бы вы, что в основном русле творится, там ведь движение намного оживленнее!

Но меня его речь мало утешает. Я испытываю прямо-таки физический дискомфорт, чувствуя под собой легкое покачивание. А на берег, пока мы не пройдем таможенный контроль, нас никто не пропустит. В лодки, подъезжающие к воротам, сразу с обоих берегов спускается стража. Перебирает нехитрый скарб, который люди везут с собой. Изучает людей.

— Что они ищут? — спрашиваю я.

— Ничего конкретного. Обычная мера предосторожности. Сейчас много всякого люда устремилось на побережье в поисках лучшей доли. Если кто-то покажется подозрительным, его задержат. Например, в срединных землях принято выжигать татуировку ворам и убийцам. Если кто пробует бежать, его оставят в крепости до выяснения обстоятельств. Или оружие подозрительное провозят.

— Ага, — подает голос Дирк, — или страже захочется поживиться, если у кого среди вещей обнаружатся ценные меха или камни.

— И так тоже бывает, — спокойно соглашается Ринадо. — Граница есть граница.

Дирк презрительно морщится. Я понимаю, что он сравнивает происходящее с порядками, установленными в отцовском княжестве и успеваю вовремя дернуть его за край плаща, чтобы он не пустился в язвительные разглагольствования. За нелестные высказывания в адрес местной власти можно с таким же успехом загреметь под стражу, что и за контрабанду. Дирк возмущенно вздыхает, но благоразумие берет верх.