Книга Сон-да-Ветер 2, страница 112 – Александра Глазкина

— Игры с памятью обходятся слишком дорого, — повторяю я слова Акве.

Ринадо вздрагивает.

— Мне тяжело говорить об этом. Расскажи лучше о себе, о Нире. Ты говоришь, с ней все в порядке. Но где она сейчас? Почему вы перебираетесь на побережье сами?

Я бросаю на Дэгу умоляющий взгляд. Не уверена, что смогу составить связную историю, упуская подробности, которые нельзя разглашать.

— Мы расскажем об этом позже, — решительно говорит Дэгу, — так складываются обстоятельства, что мы связаны чужой тайной, и не можем сейчас нарушить молчание.

— Что ж, я не буду допытываться. Знайте только, что если нужна моя помощь, я сделаю все, что в моих силах!

— Благодарю! — отвечает Дэгу.

Ринадо возвращается к управлению лодкой, которое он передавал на время нашего разговора. Дэгу пересаживается ко мне и обнимает за плечи, шепчет:

— Прости, Селина, но сейчас откровения могут только навредить.

— Да, я понимаю.

Когда уже мы будем на месте? Я не сразу понимаю, что изменилось во мне, но сейчас речное путешествие не вызывает во мне ничего, кроме глухого раздражения. Я опускаю ладонь в воду, но пальцы неприятно покалывает. И умываться, чтобы освежиться, как я делала по несколько раз на дню, совсем не хочется. Вот… Вместе с аквамарином ушла необъяснимая тяга к воде, которая владела мною с самого начала, как я попала в иномирье. Неужели амулет еще впитывал остатки стихийной силы? Эта догадка заставляет меня спросить у Дэгу:

— Ты ведь был учеником Игниса. Скажи, после исчезновения Смотрителей и усмирения стихий, какая-то магия еще осталась в мире? Ты упоминал про чародеев, которые ценят хрусталь? Я видела порождения, но есть что-то еще? Русалочьи слезы? Камень, который ты использовал при полете?

— Почему ты спрашиваешь?

Я делюсь с ним своими ощущениями после того, как аквамарин исчез с моей шеи. Дэгу задумывается:

— Да, уверен, что-то осталось. Стихии вернулись к равновесию, но силу, я думаю, не утратили. Просто раньше ее могли считывать и пользоваться ею Смотрители и стихийные духи. Сейчас, наверное, просто людям недоступно понимание того, что происходит в природе, но находятся те, кто пытается изучить ее.

— Как Игнис?

— Игнис, помимо множества знаний, все же сохранил остаточную силу, как, уверен, и остальные. Сивинд обучал тебя контролю над внутренними потоками. Считывал их?

— Да, но откуда ты знаешь?

— Он рассказал мне. Уже здесь, в Мазе. Я не знаю, Селина. Мир пропитан магией, но пока люди не готовы принять ее. Знаешь, почему так много принято мер, чтобы ты не попала в чужие руки? Ну, кроме того, что ты должна достичь храма и вернуть амулет?

— Мой дар управлять порождениями?

— Да. Вот представь, приходят к рыбакам и говорят: заплатите нам, и мы навсегда избавим вас от сети, преграждающей протоку. Или Мазе решает забрать у Сэбу плодородные земли, только вместо войска отправляет для устрашения тебя, и на их поля обрушивается Кара Сеятеля. К сожалению, владение магией — большой соблазн, чтобы использовать ее в далеко не добрых целях! Потому Сивинд и не хочет, чтобы о тебе знали.

Я вновь, заставляя себя, опускаю руку в воду и, закрывая глаза, сосредотачиваюсь. Осторожно вызываю к жизни то, что давно растворилось в темно-синей глубине, пусть даже эта сила, как говорил Игнис, слишком отличается по структуре. Да. Что-то есть. Я чувствую, как проходит по воде легкая дрожь, как вспыхивают на дне уснувшие камни, как сплетаются голубые влажные нити с более плотной энергией мха, покрывающего берега. Силы, перетекая, образуют неустойчивую из-за свободного еще воздуха, но все же довольно оформленную систему, и я вдруг понимаю, что мир находится на этапе перехода.