Книга Клон. Запоздавшее счастье, страница 6 – Габриэлла Лопез

Латиффа и Мохаммед одновременно и охаивали Карлу, и хотели, чтобы сын был счастлив с ней. А он все никак не мог забыть ее, все не в силах был отказаться от нее, освободиться, уйти навсегда.

Самира тоже непрерывно ругала брата за это.

— Что ты за мужчина, в конце концов? — твердила она, умышлено обижая Амима, который, впрочем, уже привык к ее постоянному брюзжанию и почти на него не реагировал. — Почему ты не можешь плюнуть на эту девку и навсегда ее бросить? Это ведь не так уж сложно, особенно учитывая, что ей до тебя нет никакого дела! У нее совсем иные дела, желания и настроения, абсолютно не связанные с тобой. Ясно, как день.

Амим неизменно выслушивал сестру молча, не вступая в пререкания и споры. Ему уже надоело дискутировать с родителями и сестрой на одну и ту же излюбленную тему — о Карле. И хотя конечно сестра была во всем права, он продолжал упорно хранить ей верность, не переставал думать о ней. Плюнуть на Карлу не удавалось, как Амим ни старался. Все его титанические усилия, о которых Самира не догадывалась, оставались тщетными. Он пошел учиться, готовясь стать химиком. Самира уже была без пяти минут педиатр. И успехами своих детей Латиффа и Мохаммед гордились по праву. Однако семейная жизнь детей их не радовала.

Самира, хоть и вышла замуж, и даже была счастлива, все равно не тешила сердец родителей. Во-первых, она все-таки выбрала себе мужа не по их воле, а по своей, и не мусульманина, пусть он даже покладистый, вникающий в чужую веру парень, прислушивающийся к чужому мнению и уважительно относящийся к родителям жены. Во-вторых, у нее не было детей, она училась и отдавала все силы и время учебе, а не семье. И Зе Роберту это спокойно принимал, относился к такому положению весьма терпимо. Зато Мохаммед и Латиффа давно уже про себя негодовали, стараясь не давать своим эмоциям выплеснуться наружу. Да и что толку в их возмущении? Пусть себе дочка живет как хочет. У каждого на Земле своя дорога. И Мохаммед, и Латиффа все это прекрасно сознавали, но мириться с этим не желали. Как большинство родителей, они мечтали постоянно и во всем руководить детьми и их направлять. Без этого жизнь им была не мила, казалась скучной и пресной, абсолютно неинтересной. Только друг с другом они могли поделиться всем наболевшим и излить свои чувства.

— Никак не могу понять Самиру, — нередко начинала вздыхать Латиффа. — И что ей неймется? Учиться ей надо, видите ли! Лучше бы внуков нам родила. Вылитая Жади, честное слово! Той тоже никогда на одном месте не сиделось, все рвалась куда-то.

— И добилась-таки своего, — бурчал в ответ Мохаммед. — Брата моего бросила, Кадижу забрала с собой, приехала в Рио... Живет теперь с этим своим Лукасом, и все-то у нее хорошо... А брат мучается.

— Да ладно! — тотчас возражала и отмахивалась Латиффа. — Рания виновата перед Саидом куда больше, чем Жади! Это надо же — сбежать с любовником, бросить мужа! Какая мусульманка могла бы себе это позволить?! А она запросто, даже не задумалась! Все Рио этот проклятый...

Муж подхватывал.

— Не повезло брату с женами! Что одна, что вторая... А как он любил твою сестру! И продолжает любить. Хотя ничего не говорит об этом. И если Самира пошла в твою сестру, то Амим целиком в моего брата.

Латиффа молчаливо соглашалась с мужем. Она очень переживала за сына.