Книга Родственные души в Сеуле, страница 95 – Сьюзан Ли

— И тогда я, проявив слабость, прощаю тебя и позволяю вернуться в мою жизнь. Вот так. – Она щелкает большим и указательным пальцами, и звук эхом разносится по комнате. – И давай как на духу: вряд ли кто-то сомневался, чем это в конце концов может обернуться, когда ты весь такой… – Ханна тяжело вздыхает. – И я со своими растревоженными чувствами рядом. Опасная комбинация.

Она снова плюхается в кресло и прикрывает глаза рукой.

— Поэтому теперь я в полной жопе. Я запуталась. И измучилась. И по глупости разболталась, рассказала Нейту всякую фигню, чего ты явно бы не одобрил. А теперь, походу, ты думаешь, что я предала твое доверие. И я так зла на себя. К черту такую жизнь!

Это было что-то! Я смотрю на Ханну, все еще погруженную в свои мысли, и не могу не улыбнуться ей. Ничего себе американские горки! Я пытаюсь придумать, как сказать ей, что все будет хорошо. Но не нахожу нужных слов. И я не могу злиться на нее. Это просто-напросто невозможно.

— Пожалуйста, не занимайся сексом с Нейтом Андерсоном, – неожиданно выпаливаю я.

«И никогда больше не разговаривай с ним и не смотри на него», – мысленно умоляю я. Это всего лишь малая часть того, что я чувствую, но единственное, что мне удается из себя выдавить.

Ханна смеется, но скорее грустно, чем радостно:

— Ничего этого не будет, обещаю. Но, Джейкоб, что мы здесь делаем?

— Не знаю, – мягко говорю я. – Определенно я знаю лишь одно – я без ума от тебя. Ты так много для меня значишь. Мы разбираемся в нашем запутанном прошлом и наверстываем упущенное. И, как бы сложно это ни было, нам предстоит понять, что ждет нас в будущем. Но прямо сейчас я не хочу терять ни минуты. Я просто хочу, чтобы ты была рядом.

Ханна садится на кровать и кладет голову мне на плечо. Моя рука инстинктивно обвивает ее, притягивая ближе.

— Не хочу, чтобы лето заканчивалось. Я боюсь, – шепчет она мне в ухо.

Я тоже. Не знаю, как мы с этим справимся. Но думать об этом сейчас я не хочу. И не хочу, чтобы Ханна тоже об этом думала.

Она поднимает голову: в ее глазах такая нежность и в то же время такой страх, что у меня перехватывает дыхание. Я наклоняюсь, ищу ее губы. Прижимаю Ханну крепче. Вот так бы и не отпускать никогда! Ее губы раздвигаются, и я делаю наш поцелуй более глубоким, на минуту забывая дышать.

— Джейкоб, – шепчет она между поцелуями.

— Ханна, – шепчу я в ответ.

Мы ничего не говорим. Не произносим неуместных сейчас слов. Но общее дыхание наших поцелуев договаривает за нас все невысказанное. Это любовь. И что будет дальше, для нас, кажется, не имеет значения.

Эта шапка с пандой на мне просто нелепа.

Но пари есть пари.

Вчера вечером, после раунда упорной борьбы в Go-Stop, корейской карточной игры, по очкам я шла ноздря в ноздрю с Джин Хи, которую сильно недооценивала ввиду юного возраста. А она оказалась акулой карточного стола.

Перед раздачей последних карт она прервала игру и настояла, чтобы мы договорились о фанте для проигравшего. Жестоко.

— Тот, кто проиграет в этом раунде, всю неделю будет мыть посуду, – предложила мама.

— Проигравший завтра приготовит обед, – выпалила миссис Ким.

— Проигравший будет целый месяц заниматься стиркой, – сказал Джейкоб, глядя на сестру. Его вера в меня согрела мое сердце.

— А может, все заплатят победителю по пять долларов? – Все разом уставились на меня, разочарованно качая головами. Судя по всему, корейцы гораздо серьезнее относятся к наказанию и получают от него гораздо больше удовольствия, чем от поощрения. Принято к сведению.