Книга Родственные души в Сеуле, страница 116 – Сьюзан Ли

— Я так горжусь тобой, Джейкоб. Мой сильный, смелый, добрый, заботливый сын.

Я тронут до глубины души. Моя мама не часто позволяет себе говорить о своих чувствах, и сейчас я держусь из последних сил, чтобы, не заплакав, выдержать еще хоть одно признание. Первые слезы разрушают преграду и скатываются по моим щекам. Я вытираю их, но тотчас появляются новые.

— Тебе пришлось стать мужчиной еще до того, как перестал быть ребенком. Много работать и содержать нашу семью. Взять на себя ответственность не только за свое благополучие и здоровье, но и за наше. Папа ушел от нас слишком рано, от горя я совсем растерялась. И мне не хватило сил, я не понимала, как жить дальше. Но ты… – она сжимает мою руку, – ты был сильный. Я так благодарна тебе за все, что ты для нас сделал. И… – ее голос прерывается, – я хочу, чтобы ты знал: мне очень жаль, что я взвалила на тебя такую ношу.

— Мама, я старший сын. Это моя ответственность…

— Позволь мне закончить, – говорит она. – Я наблюдала за тобой этим летом и многое поняла. Да, в Корее у тебя была очень напряженная жизнь. Но я даже не догадывалась, как многого она тебя лишила. Здесь ты такой счастливый, такой беззаботный, такой живой. Ты смеешься. Рисуешь. Ты снова стал тем Джейкобом, каким был в детстве. Как будто вдруг почувстввал себя подростком. Здесь ты свободен в своем выборе, ты мечтаешь, любишь… одним словом, живешь полной жизнью. Пока я не увидела тебя здесь, я понятия не имела, как много отняла у тебя, оставаясь жить в Корее.

Я думаю о том, чего из-за своей работы я был лишен в Корее и что мне удалось наверстать этим летом. И о том, что я мог бы испытать, если бы у меня было нормальное детство. Но что такое «нормально» на самом деле? Благодаря тому, чем я занимаюсь сейчас, у нас есть отпуск, подобный этому, и квартира в безопасном районе, Джин Хи может получить образование и так далее. Все имеет свою цену.

— Я отлично отдохнул, мама, мне необходим был перерыв. Я прекрасно провел время, однако это не значит, что я не должен вернуться в Корею и приступить к работе. – Одной рукой я держу ее за запястье, а другой вытираю то и дело набегающие слезы. – Тебе не о чем беспокоиться, мам. Все будет хорошо, – говорю я, но и сам вряд ли верю своим словам.

В комнате тихо. Мы молчим. Слышны только наши всхлипы.

Мама поворачивается ко мне, глаза у нее мокрые от слез, грустные, но в них читается уверенность.

— Джейкоб, ты уже достаточно взрослый, чтобы делать выбор, который тебе подходит. А мне пришло время самой принимать некоторые решения для нашей семьи. Но для начала я должна знать, что бы ты хотел делать. Не то, что, по-твоему, ты должен делать, а чем ты, ты сам хочешь заниматься. Если бы тебе не нужно было заботиться о семье, что бы ты выбрал? Тебя и правда устраивает твоя нынешняя жизнь? Актерство – это то, чем ты по-настоящему хочешь заниматься, то, что ты любишь? А Ким Джин Сок – тот человек, которым ты хочешь быть?

Я с недоуменем смотрю на маму. Никогда раньше она не задавала мне подобных вопросов, и, честно говоря, мне еще ни разу не приходилось задумываться об этом. Я не знаю, что ей сказать. Моя профессия, безусловно, ограничивает право на выбор. И я не так уж и счастлив. Но готов ли я отказаться от съемок, славы, финансовой безопасности, творчества? Хватит ли мне смелости бросить все и заняться чем-то другим? И даже если бы я этого хотел, могу ли я это сделать, не нарушив условий контракта?