Книга Родственные души в Сеуле, страница 103 – Сьюзан Ли

Я обнимаю его и пальцами ворошу его волосы. Смех стихает, и мы остаемся вдвоем, держась друг за друга и дыша в унисон. Возможно, мы не прошли путь до конца, но это все равно был самый интимный, прекрасный и смешной момент в моей жизни. Вот такие мы. Джейкоб натягивает одеяло с изображением покемонов и устраивается большим калачиком вокруг меня на крошечной кровати. Я улыбаюсь и засыпаю, мне снится Джейкоб.

Когда, проснувшись, я открываю глаза, Джейкоба уже нет, место рядом со мной на кровати пусто и холодно.

Я на цыпочках выхожу из комнаты и прислоняюсь к двери, уже скучая по красивой девушке, дремлющей за ней.

Я люблю Ханну Чо с тех пор, как нам было по три года и я построил ей самый большой дом, какой только мог, из магнитного конструктора Magna-Tiles и пообещал, что мы вдвоем будем жить в нем вечно.

Но когда я увидел ее прекрасное открытое и честное лицо, когда она неожиданно призналась, что любит меня, Джейкоба Кима, а не актера Кима Джина Сока, я остолбенел. И ничего не ответил. Я пытался доказать ей свою любовь всеми возможными способами, но Алекса сорвала мои попытки. Чертовы технологии.

Но я не сказал слова.

В моей голове продолжают звучать ее слова. «Я люблю тебя, Джейкоб. И всегда любила. И всегда буду любить». Голос Ханны у меня на повторе. Мое сердце так переполнено эмоциями, что кажется, вот-вот взорвется.

И я точно знаю, что должен делать.

Я смотрю на свой телефон, палец зависает над стрелкой «Отправить».

Дверь спальни открывается, на пороге стоит Ханна. Она выглядит растерянной, помятой и очаровательной, глаза все еще сонные.

— Я заснула, – говорит она. – Тебя не оказалось рядом, когда я очнулась. – В ее тихом голосе слышится разочарование, и меня так и подмывает подхватить ее на руки и отнести обратно в комнату.

Я улыбаюсь.

— Мне нужно было отправить срочное сообщение, – говорю я. – Похоже, наши мамы и Джин Хи куда-то сбежали. Дома никого нет. – Я двигаю бровями вниз-вверх, а ее брови взлетают на лоб.

— Извращенец. – Ее улыбка становится шире, она опускает глаза. Боевая Ханна Чо вдруг почувствовала себя застенчивой? Мне нравится видеть любые новые выражения ее лица, которых я никогда раньше не знал.

— Ты все еще хочешь пойти в зоопарк? – спрашивает она. – Мы могли бы успеть на пару часов до ужина. Это один из последних пунктов в твоем списке.

Я бы предпочел еще немного повозиться в спальне. Но я смотрю на нее и знаю, что для нее и с ней готов делать что угодно.

— Ага, конечно, – говорю я, твердо вознамерившись дать отпор студии. Чтобы сражаться за нас.

Она кивает и проходит мимо меня, прикасаясь своей рукой к моей.

— Встретимся внизу через десять минут, – говорит она, направляясь в свою комнату.

Я пытаюсь придумать идеальный способ признаться Ханне, что я тоже ее люблю. Может быть, в зоопарке у фламинго. Или у вольера с черепахами. Она любит черепах. Или, может быть, я подожду до сегодняшнего или завтрашнего вечера, отвезу ее на гору Соледад, откуда открывается вид на весь Сан-Диего, и скажу ей все. Это идеальный город для влюбленных. И здесь так много замечательных мест, где можно признаться кому-то в любви.

Я обязательно придумаю что-нибудь классное. Теперь у меня есть время.

Я снова смотрю на сообщение, которое набросал на телефоне.