Книга Родственные души в Сеуле, страница 101 – Сьюзан Ли

— А ты по-прежнему самый милый, веселый и добрый человек из тех, кого я знаю, – отвечаю я.

Он наклоняется и целует меня в губы.

— Джейкоб, я не всегда могу читать твои мысли, как думала, когда мы были детьми. Но мне все еще кажется, что я знаю, кто ты на самом деле, – говорю я.

Он кивает.

— Я не пытаюсь указывать тебе, что делать. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Не уверена, что работа и жизнь, которой ты живешь, приносят тебе удовлетворение. – Я вздохнула. – А впрочем, ты прав. Ты меня тоже знаешь. Может быть, я и сама играла какую-то роль, только не перед камерами, как ты. Я тоже не была счастлива, могу это признать. Но с твоим приездом и нашей восстановленной дружбой я этим летом словно обрела часть себя, которой мне так недоставало. Впервые за долгое время я чувствую себя в своей тарелке. И честно могу сказать, я счастлива рядом с тобой.

Не знаю, почему я так легко во всем ему признаюсь, но слова текут из меня сами собой. Я должна сказать ему главное, прежде чем он уедет… А это может произойти уже завтра.

Я жду, мое сердце сжимается. Надеюсь, он скажет мне, что я тоже делаю его счастливым.

Джейкоб щурится, словно от невыносимой боли.

— Я лишусь средств к существованию. – В голосе его звучит тоска. – Я потеряю все, если не буду Кимом Джином Соком. Вот кто я. И это все, что у меня есть. Без толпы поклонников, – он колеблется, открывая глаза, – никто не будет меня любить. – Его голос срывается.

Я не верю своим ушам. Неужели Джейкоб был так одинок, чтобы думать, будто только фанаты могут любить эту выдуманную версию себя?

— Я люблю тебя, – шепчу я. Мое сердце замирает. Я говорю это почти едва слышно, но со всей убежденностью. Я призналась и себе, и ему. Я так чувствую.

Наши взгляды встречаются. В первую секунду глаза Джейкоба широко раскрыты, он поражен, но в следующее мгновение недоверчиво сужаются.

Но прежде чем он попытается подвергнуть мои слова сомнению, прежде чем скажет мне, мол, я не знаю, о чем говорю, я повторяю снова:

— Я люблю тебя, Джейкоб. И всегда любила. И всегда буду любить. И хотя мне кажется, что в разное время я любила тебя по-разному, главное, что это чувство во мне неизменно. Я люблю тебя, а не твою роль в дораме. И больше всего на свете хочу, чтобы ты был счастлив. Я хочу быть тем, кто сделает тебя счастливым. Я хочу быть таким человеком для тебя.

Я произношу эти слова и понимаю, что все, кому я когда-либо говорила: «Я люблю тебя», бросили меня. Мой отец, моя сестра и, в каком-то смысле, моя мать, которая целыми днями пропадает в церкви. Джейкоб может стать следующим. Но я не хочу этого бояться. Я боялась другого: до возвращения в Корею он мог бы так и не узнать, как я к нему отношусь.

Он качает головой, и мои руки покрываются мурашками. Я не позволю ему оттолкнуть меня. Не позволю ему убедить себя, что я лгу.

— Может, я и не часть фандома, но я всегда была и остаюсь твоей самой верной фанаткой, – усмехаюсь я.

У меня нет времени осмыслить выражение его лица, пока его руки не касаюся нежно моего лица, а его губы не ложатся на мои. Теплые, влажные. Эмоции бурлят между нами так сильно, что хочется верить, что наша связь никогда не разорвется. Я слегка поворачиваю голову, чтобы выбрать лучший угол, и он усиливает давление. Я обнимаю его за плечи, притягиваю ближе к себе.