Книга Романтическое Соперничество, страница 62 – Сьюзан Ли

Я чувствую физическое напряжение внутри себя, растяжение, как будто я освобождаю место для всей этой информации, которой Айден делится со мной о себе.

Айден, писатель, идущий против ожиданий и желаний своих родителей.

Айден, человек, сделавший себя сам, пытающийся финансировать своё образование и своё будущее.

Айден, читатель, чей блестящий ум борется с формами и форматированием, но может пробиться сквозь плотность Остин, как будто это ничего.

— Айден, я думаю, нам следует вообще забыть о соревновании. Я, по сути, просто говорила, что могу захотеть вообще отойти от своих обзоров книг. Я изо всех сил пытаюсь держаться на плаву…

Я останавливаю себя от того, чтобы поделиться слишком многим. Это, вероятно, уже очевидно — мы партнёры в классе вместе. Но я едва признаю свои трудности самой себе. Поделиться ими с другими людьми почти невозможно.

— Нет, — говорит он.

Это одно слово, кажется, эхом разносится по всей библиотеке и проникает в мои кости.

— Мы должны довести это до конца. Мы должны влюбиться.

Я никогда не видела и не слышала Айдена таким серьёзным, таким настойчивым. Углы его лица даже, кажется, меняются. Я не указываю, что есть очень хороший шанс, что по крайней мере один из нас не найдёт любовь в этом соревновании, и я почти уверена, что это буду я.

Я киваю и делаю мысленную заметку, чтобы мы поговорили об этом позже.

— Хорошо, хорошо, ладно, — говорю я.

На данный момент.

— В любом случае, — я тянусь, чтобы взять Гордость и Предубеждение, — вернёмся к книге. Ты знаешь, как люди любят видеть себя в романе? У меня такое чувство, что чтение о бедной, непримечательной Шарлотте Лукас, которая выходит замуж за ужасно скучного мужчину ради денег, а не любви, несмотря на то, что она даже не была его первым выбором, будет похоже на взгляд в зеркало, — шучу я.

— Эй, это второй раз за сегодня, когда ты называешь себя «непримечательной», и я говорю, что это чушь.

Я качаю головой и пожимаю плечами.

— Синдром среднего ребёнка, синдром самозванца, синдром «только в Брайтоне, чтобы порадовать моих родителей». Вот и всё. В любом случае… вернёмся к книге…

Я немного подпрыгиваю, когда рука Айдена накрывает мою. Я пытаюсь отдёрнуть свою руку. Мне не очень подходит сочувственное утешение. Но он обхватывает мои пальцы своей рукой.

Я сглатываю.

Жар, ползущий по моей шее, — это не влечение. Это унижение. Айден, возможно, открылся и поделился со мной. Но я не собиралась делать то же самое с ним.

Айден сжимает мою руку и улыбается.

— Смотри-ка, ты наконец-то читаешь Остин, — шепчет он, ямочки, наконец, появляются, отпуская меня.

Я наклоняюсь и шепчу в ответ:

— Я смотрела фильм, версию 1995 года.

Он качает головой и смеётся.

— Ты упускаешь все лучшие части, если не читаешь книгу. Обещай мне, что сделаешь это. Хотя бы потому, что от этого зависит наша оценка по литературе.

Я знаю, что он шутит, но я слышу оттенок беспокойства в его голосе.

Я подвожу его. Я подвожу себя. Хуже всего, я подвожу своих родителей. Я клянусь себе, что буду стараться усерднее.

— Обещаю, — говорю я.

— Знаешь, что забавно? — спрашивает Айден. — Моё пребывание здесь, в Брайтоне, это, по сути, «пошёл ты» моим родителям. А твоё пребывание здесь, в Брайтоне, — лучшее, что могло случиться с твоими. Мы почти полные противоположности.