Книга Двойной капкан, страница 78 – Villa Orient

— Двойня, да, но повторение в роду, случается довольно часто.

— Знаешь, Вика, в том коридоре я думал, что судьба решила меня уничтожить окончательно. Я потерял брата, и тогда это было последней каплей. Но, оказалось, что судьба дала мне тогда всё, что нужно, чтобы жить дальше — тебя. А ты даёшь мне ещё больше — детей. Мне сейчас даже страшно подумать, что я мог тебя и не встретить, а ты могла принять таблетки, которые я сам тебе предложил, или избавиться от детей позже. Прости меня, Вика.

— Я простила, иначе меня бы здесь не было. Я тоже ошибалась, больше, чем ты думаешь.

— Вика, у меня сейчас другое имя и фамилия тоже, но я хочу, чтобы ты стала моей женой. Если хочешь, то можешь оставить свою фамилию и дать её нашим детям. Будет так, как ты решишь.

— Ты ведь знаешь, что фамилия моих родителей мне тоже не родная, но я всё равно согласна.

— Спасибо, Вика.

— Я ведь даже не спросила про Гассана и Вику. Как они?

— Они уехали на Тибет почти сразу же. Вроде бы у них всё налаживается, если это вообще возможно. Там нет связи, но если они не вернулись, значит, процесс идёт.

— Я надеюсь на это. Амина?

— Она получила всё, что хотела. Официально я умер, Гассан забрал свою долю — столько, сколько попросил. Он единственный из нас, кому совершенно чужда алчность. Амина получила всё остальное. Правда, ей на попечение остался Хани, но он в этом году уже едет учиться в Лондон.

— И вы не стали мстить?

— А ты бы хотела мести?

— Однозначно, нет. Я хочу тебя. И я тебя получила. Это всё. Я тебя люблю, Тахир. Как теперь твоё имя?

— Манзýр Хирунú.

— Боже, а попроще имя-то не мог выбрать?

— Это второе моё родовое имя, так что оно почти настоящее. А как часто тебе можно заниматься любовью? — Он провёл рукой между ног, и я опять была влажной.

— Пока можно, но осторожно.

— Я всегда знал, что ты и без «мушки» огненная.

Я покраснела. У нас не так много воспоминаний, но каждое из них вырезано и выжжено на самом сердце. А ярких воспоминаний у нас будет ещё много. Теперь я точно это знаю.

Мы все играем роли. Нам с детства говорят «будь самим собой» и «веди себя естественно». Но жизнь в обществе не поощряет индивидуальность, и когда мы сталкиваемся с неприятием личного в общем, то начинаем играть роли, скрываем лицо за масками, удобными в социуме. Мне понадобилось почти 35 лет, чтобы понять, что моя роль в обществе мне не нравится, она меня утомляет и раздражает. Я не хотел этого замечать, потому что в тот момент я должен был начать меняться и менять окружающую меня жизнь.

Все мы играем в игры. Социум создаёт условия нескончаемой неосознанной игры, где роли человека плавно переходят из одной в другую с самого рождения и до самой смерти. Но я прожил одну жизнь и теперь живу вторую, в которой могу сам выбирать себе роли. Мне нужно было умереть, чтобы начать осознавать происходящее. Теперь я любящий и верный муж, ласковый и внимательный отец, понимающий и прощающий брат, властный и справедливый начальник.

Раньше я жил и выстраивал отношения так, чтобы компенсировать недостаток отцовской любви. И всё, что я делал была игра в детско-родительские отношения. И только встретив Вику, я понял, что пора взрослеть. Ведь только зрелый человек умеет любить и дарить любовь, а не только ждать этого от других. Отношения, где один играет роль ребёнка, а другой — родителя, не имеют развития, они всегда в одной поре. Тогда совместная жизнь строится на фундаменте эмоций — ребёнок обиделся, взрослый его пожалел, и так бесконечно. Я был незрелым и эмоционально нездоровым, но желание любить Вику и быть рядом с ней, помогли мне повзрослеть и вылечиться. Она — моё лекарство, мой стимул. Я развиваюсь и росту вместе с ней и нашими детьми, проживая заново детство, теперь уже счастливое. У нас общие цели, и мы дружно идём к ним.