Книга Двойной капкан, страница 36 – Villa Orient

Признания в любви часто напоминают сигналы точного времени — они действительны только в момент их произнесения.

Михаил Бару

Пробуждение было странным. Я не помнила, где и как заснула. В голове тяжесть, а по всему телу приятная истома. Последние четыре дня я просыпалась в разных незнакомых местах и каждый раз теряла ориентацию. Я очень хотела домой, к родителям, в свою обычную обстановку. Мне не нужна вся эта роскошь, которая меня сейчас окружает, верните мне мою комнату в небольшой родительской квартире или съёмную малосемейку, где я живу во время учёбы в Москве.

Я села на огромной кровати посреди шёлкового белья в просторной спальне и закрыла лицо руками. Как я докатилась до того, что проснулась в постели самого богатого быка-осеменителя города, которому этой ночью отдала свою девственность? Разве об этом я мечтала, думая, что неправильно начинать отношения без любви и будущего? Да любой молодой человек, которого я отвергла в прошлом, был лучше, чем Тахир Меро.

Но прежней жизни больше нет, моральные установки утонули в крови и боли. И нет у меня больше будущего, о котором я мечтала. И потому не о чем сожалеть. По крайней мере, Тахир оказался умелым и нежным любовником, и мой первый опыт был волнующим и приятным. Не на что жаловаться, можно только благодарить. Вчерашние переживания были очень яркими, такие воспоминания не вытравить из памяти. И то, как он на меня смотрел…

Под стальной оболочкой в этом взгляде я видела честного, благородного и нежного человека. Он мог меня вчера отпустить, но не захотел, хотя теперь он знает, что я не виновата в смерти его брата. Хотел получить меня на одну ночь, взять неприступную высоту… Получил и взял.

А я, кажется, влюбилась. Иначе как объяснить, что мне стал близок и интересен этот мужчина, я его чувствую, и я хочу продолжения. Не хочу, чтобы эта спонтанность обрывалась. Для меня это иррациональные мысли и чувства, но я теперь меняюсь день ото дня.

Тахир Меро из породы властителей мира сего, победителей. Перед ним легко пасть ниц и с благоговейным трепетом опускаться на колени или раздвигать ноги. Мне даже не было стыдно. Но это всё потому, что не придётся объяснять родителям, как я отдалась незнакомому мужику за красивые глаза, ласку и терпение. Они об этом никогда не узнают.

В ванной я долго не могла привести себя в порядок. Волосы спутались, укладка распалась, под глазами залегли тени, косметику я смыла ещё в туалете ресторана, губы распухли от поцелуев, на шее красовались голубоватые следы несдержанной страсти поверх уже имеющихся синяков. На животе красовался ещё один синяк — напоминание о его семье, но по крайней мере внутренних повреждений не было.

Хорошо, что между ног ничего не болит. Хотя размер у Тахира был внушающим. Я загорелась от непристойных мыслей и воспоминаний.

Я нашла своё белье и платье сложенными на кресле. Дорогая ткань платья даже не помялась. Я оделась и пошла искать Тахира, если он всё ещё здесь. Может быть, я найду записку с просьбой побыстрее выметаться из его дома или ничего не найду, и тогда уйду сама.

Тахир собственной персоной был на кухне, там, где мы вчера начали выпивать. Он стоял, прислонившись к столешнице, в одних спортивных штанах, попивая кофе и разглядывая телефон. Его телосложению, должно быть, завидуют сами олимпийские боги. Он высокий, стройный, статный. Широкие плечи плавно переходят в крепкие грудные мышцы, а потом спускаются кубиками пресса к длинным ногам, на крепких руках легко угадываются бицепсы, трицепсы и квадрицепсы. По нему можно изучать мышечную структуру человека. Я смотрела на него дольше, чем нужно было, когда он заметил моё присутствие.