Книга Средневековый детектив, страница 98 – Владимир Романовский

Второй ратник засмеялся. Детин замедлил было шаг, но ему влепили подзатыльник и подтолкнули вперед.

— Шевели ногами.

В каком-то закутке обнаружилась массивная дубовая дверь.

— Приостановись, – сказал ратник.

Детин повернулся к нему.

— Не узнаешь?

Детин вгляделся.

— Нет.

— Точно?

— Точно.

Ратник ухмыльнулся.

— А было мне лет десять, строитель Детин. Шел я мимо лавки. Лежат пряники. Взял я один пряник.

Слегка размахнувшись, он ударил Детина по лицу тыльной стороной руки. Детин отступил на шаг. Ратник схватил его за ворот рубахи.

— Не гору целую пряников я за пазуху себе натолкал, а всего один скромный преходящий пряник, – зловещим тоном сказал ратник, давая волю справедливому гневу. – А ты с хозяином разговаривал. Разговаривал ты.

Он еще раз хлестнул Детина по щеке, не выпуская ворот.

— И лавка-то не твоя была, и пряники не твои. Но рассерчал ты благолестно. Схватил меня и ухо мне драл. Долго. Вот так вот.

Он взял Детина за ухо и крутанул. Детин сморщился, ссутулил плечи от боли и замычал.

— А потом дознался у меня, где отец мой единоматерный живет. Привел к отцу. И не ушел, пока мать не позвали и не отходил меня отец при всех розгой. Восемь лет прошло, а я все еще помню.

Да. Теперь Детин тоже вспомнил тот случай.

— Ага, – сказал ратник. – Боишься? Правильно.

Он отпустил ворот и, вкладывая вес тела в удар, приложился кулаком к глазу Детина. Детин рухнул на землю. Его подняли, встряхнули, прислонили к стене, и открыли перед ним дверь.

— Это баня, Детин, – сказал ратник. – Не топлено, но в кадках есть вода. Давеча водовоз доставлял, а с тех пор еще никто не парился и не мылся. Водосборник не трогай, он засорился давеча. Рубаха там свежая лежит. Помойся, рубаху надень. Да поживее.

Детин нетвердо шагнул внутрь. Дверь оставили открытой для света. Несмотря на, возможно, самовольные действия ратника, проход по детинцу и солнечный свет согрели узника, и руки и пальцы снова начали повиноваться. А глаз начал заплывать.

Раздевшись до гола, Детин, используя относительно чистые места на своей же рубахе, стал себя обтирать, обмакивая холстину в кадку с водой. Галльский бальзам пришелся бы теперь очень кстати, и теплая вода тоже, но ничего такого в распоряжении Детина не было. Человек десять во всем Новгороде пользовались галльским бальзамом – им привозили его из Киева проезжие купцы (не из-за барышей, которые при таком количестве покупателей смехотворны, а просто по-дружески, а в случае престольных особ – из подхалимства. Детин вспомнил о ранней своей молодости, когда ему приходилось много путешествовать с товаром. Он всегда отказывался от таких невыгодных просьб-поручений. И подхалимом никогда не был, и этим гордился. И что же теперь делать с гордостью той, поселяне? Не то, что галльского бальзама – пива прокисшего, свира прошлогоднего на нее не купишь. Не подхалимствовал – будто подвиг совершал, милость кому-то какую делал, будто счастливее кто-то стал, или управился поесть лишний раз в голодный год благодаря отсутствию в привычках Детина подхалимства. Герой какой, надо же).

Вот опять же сопляк этот – дал по роже. За дело дал! Ишь какой правильный нашелся, пряники ему не кради. Мальчишку за ухо крутить! Тому пряника захотелось, отец на пряники денег не дает. Так дай ему ты, раз у тебя денег больше, чем в княжеской казне. Ан нет – вместо денег розги.