Книга Средневековый детектив, страница 92 – Владимир Романовский

Ему и в самом деле хотелось побыть одному.

Во всем виновата Любава, думал он иронически, прислонившись к молодой сосне. Не откажи она мне тогда – может и не стал бы я следовать советам Рагнхильд, не стал бы, пользуясь доверием Ярослава, сманивать его людей на свою сторону. От Ярослава я видел только хорошее. Он слаб и мягок – но ведь это не его вина. До инцидента с Любавой власть была мне не очень-то нужна, ну разве что самую малость. Разбудила Любава во мне чувство справедливости. Или несправедливости. Бедрами своими округлыми покачала – и вот, пожалуйста, теперь чем больше у меня власти, тем больше хочется ее укреплять и увеличивать. Наверное Шарлеманю тоже какая-нибудь баба не дала. И на этом держится история, подумать только.

Хороша Рагнхильд, а! На пороге таких свершений вдруг сказать – отдай все Святополку! Ну ничего, сменит гнев на милость. Недели через две, уже полновластным правителем, навещу ее, пожалуй, уговорю.

Сбоку, слева, послышался Житнику какой-то шорох. Отделившись от сосны, Житник вгляделся и, не увидев ничего вразумительного, вытащил сверд.

Лесные ровдиры всех мастей, твари опасные, умеющие оценивать противника на расстоянии, наверняка знали, что опаснее самого Житника в данном лесу никаких тварей нет. Поэтому источником шороха мог быть только человек. Или несколько. Люди слишком заняты собой, слишком обращены в себя, чтобы правильно оценивать степень опасности.

Теперь шорох раздался справа. Житник поискал глазами дуб или вяз, чтобы можно было защитить хотя бы спину, но кругом были только сосны.

Шорох раздался сзади. Житник сделал полуоборот. Где-то рядом двигались какие-то тени. Сколько их? Пятеро? Десятеро? Вряд ли. Десять человек давно бы себя выдали.

Захотелось крикнуть, обратиться к ним, выяснить, в чем дело, вызвать на осмысленный диалог, но Житник был не из тех людей, которые легко поддаются панике и совершают за здорово живешь необратимые поступки. Закричать – значит, признать свою слабость. А в сверхъестественное Житник не очень-то верил.

— Не бойся, здесь всегда так, – сказал спокойный низкий женский голос.

Зашуршали кусты – на этот раз не зловеще, а по-человечески шумно, и к Житнику шагнула молодая высокая женщина в мужской одежде, с луком в руке. – Это они тебя пугают.

— Кто они? Ты о чем? – спросил Житник.

— Не знаю. Может, это души погубленных тобой людей. Может черти. А может дети местного лесного конунга Ветуси.

— Ага, – сказал Житник, прищурившись.

— Да, – подтвердила Эржбета. – А если какой человек со злыми помыслами сюда сунется, так ближе, чем на пятьдесят шагов не подойдет.

— Это почему ж? – спросил Житник.

— Это потому, что ноженьки нести его откажутся, а глазоньки путь указывать, – сказала Эржбета.

Житнику, знакомому с некоторыми особенностями характера этой женщины, слова эти не показались смешными.

— Что ты здесь делаешь? – спросил он.

— Слышала я, что съезд будет, – объяснила Эржбета. – Знала, что они тебя попросят соблюсти ритуал. И жду тебя здесь уже добрых два часа. У меня есть к тебе предложение.

— От Марьюшки?

— От нее родимой. Не скрою – именно от нее. Впрочем, и для себя я надеюсь некоторую выгоду извлечь, поэтому ее предложение добавлю своим.

— Ты дальновидна.

— Да.

— И практична.

— Еще бы.