Книга Средневековый детектив, страница 91 – Владимир Романовский

Затем какой-то волхв произнес благой наговор по адресу Житника, и Житник подумал, что и слово «благой» тоже взято у христиан – так ковши, ничтоже сумняшеся, перевели греческое μακάριος, либо латинское beatus, а эти подхватили.

— Итак? – спросил пожилой болярин Пелуно.

— Итак, нужны полторы тысячи ратников. Через неделю.

— В Верхних Соснах?

— Да.

— Будут. Еще?

— Человек сто всадников, развозить вести по всей округе. На новгородских полагаться первое время нельзя.

— Будут. Еще.

— Повивальная бабка.

— Не понимаю.

— У жены Ярослава скоро родится ребенок.

— Ты же говорил, что ее…

— Да. Но природа на такие грунки внимания не обращает. Девять месяцев минуло – вынь да положь ребятенка, вне зависимости от того, похищена ты, или нет.

— Так Ярослав?…

— Что?

— Я слышал, он не то закоренелый мужеложец, не то вовсе евнух.

— От кого это ты такое слышал? – подозрительно спросил Житник.

— Да, вроде бы, все знают.

Житник пожал плечами.

— Дураки. Знал бы я, кто распускает такие слухи, язык бы вырвал.

— Да ведь…

— Негоже нам опускаться до сплетен. Негоже.

— Да, – сказал болярин, подумав. – Наверное ты прав. Куда ее привезти?

— Кого?

— Повивальную бабку.

— В детинец.

— А там?

— А там будут люди, с которыми она продолжит путешествие.

— Согласен. Еще?

— Лошадей. Много.

— Можно. А зачем?

— Шарлемань с конницей полмира завоевал.

— Будут.

— Сколько?

— Столько, сколько понадобится. А ты, Житник, спешишь, я вижу?

— Нет.

— Не сейчас, а вообще. И вижу я, что мало тебе Земли Новгородской. Псков?

— Псков и так наш будет.

— Чернигов?

— Тоже.

— Тмутаракань?

— Пыль да ковыль – на что они нам?

Пелуно вздохнул.

— Ковшей к рукам хочешь прибрать.

— Да.

— И править ими из Новгорода?

— Да.

— Мало пригоден Новгород для таких дел.

— Каких?

— Имперских.

Житник пожал плечами.

— Сколько продержалась империя Шарлеманя? – продолжал болярин. – Какие-то годы жалкие. Сколько усилий стоит Хайнриху удерживать Новый Рим? И ничего у него не выйдет.

— Почему же?

— В столице империи всегда должно быть тепло.

— Зачем?

— Чтобы можно было послать войско в любую сторону в любой момент, а не только летом. В грязи, топи да в снегу не повоюешь. В наших палестинах мечтать об империи могут только Неустрашимые. И это только лишь мечты.

Житник недобро улыбнулся.

— Не веришь?

— Мне показалось интересным выражение «в наших палестинах».

— Да? А что в нем такого необычного?

— Как посмотреть. Что такое палестины?

— Да кто ж его знает. Все так говорят.

А действительно, какая разница, подумал Житник. А хоть бы они все были здесь христиане – что бы это изменило? На христиан они обиделись из-за добрыниных подвигов тридцатилетней давности. А оставь их Владимир в покое – глядишь, через поколение все бы в церковь ходили. Церковь, кстати говоря, не ту Владимир выбрал. Надо было Рим выбирать. А то и вообще свою церковь придумать.

И, опять же кстати – это мысль! И главой церкви нужно назначить правителя территорий. И пусть правитель объявляет народу волю Создателя, то есть свою собственную.

Настал момент завершения ритуала. По якобы древнему обычаю предводителю силы, в данном случае Житнику, вменялось удалиться в лес и там, в одиночестве, обратиться с молитвой к богу всех воинов Перуну. Все еще занятый интригующими мыслями о переориентации церкви на себя и возможных реформах и новых догмах, Житник торжественным шагом, положа левую руку на поммель сверда, вышел из крепости и, сопровождаемый восхищенными взглядами, пересек пространство, отделявшее крепость от рощи.