Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 48 – Фумия Итихаси

Защита утверждает, что «смерть деда стала спусковым крючком психического расстройства Миядзаки», но, слушая этих близких людей, остаётся сомнение, действительно ли эта смерть связана с преступлениями. Более того, эпизод, когда на первом заседании Миядзаки, смутившись, не сразу назвал свой возраст, — не более чем домыслы. Сёстры также свидетельствуют: «Брат изменился, начав с колледжа, стал чёрствым», — значит, изменения начались до смерти деда. Профессор Хасасаки, участвовавший в первой экспертизе, показал в суде: «Я не думаю, что всё началось именно со смерти деда. Скорее, она усилила [расстройство], но диссоциацию нельзя объяснить только этим».

Однако при второй экспертизе из уст Миядзаки прозвучали показания, подтверждающие версию защиты. Вот некоторые:

Эксперт: «Что тебе запомнилось в деле Эрики-тян?»

Миядзаки: (подумав) «Меня окликнул дедушка, машина дёрнулась и остановилась, я сказал…»

Эксперт: «Девочки, которых ты убил, когда ты встретил их, были одиноки?»

Миядзаки: «Их одиночество накладывалось на моё собственное».

Эксперт: «О каком времени говоришь, когда был одинок?»

Миядзаки: «После того как дедушка перестал появляться, одиночество усилилось».

Эксперт: «После того как дедушка перестал появляться, сладкое чувство исчезло?»

Миядзаки: «…Не только сладкое чувство, исчезло всё».

Здесь необходимо прояснить один важный факт. По словам друзей Миядзаки по видеосообществам и колледжу, в июне и августе 1988 года он планировал продать на ярмарке комиксов в Харюми (Токио) созданный им летом предыдущего года «Сборник телерекламы идолов 602» и приглашал их подработать продавцами. Участники свидетельствуют: «Миядзаки радостно бегал по залу, каждый раз, когда продавал экземпляр, был на седьмом небе, выручка составила почти 10 000 иен, он щедро заплатил нам». А ведь это произошло меньше чем через месяц после смерти деда. Можно по-доброму интерпретировать, что он нарочно вёл себя весело, чтобы пережить горе, а можно и как действие психической аномалии. Тем не менее, «желание возродить деда» представляется сомнительным.

Во второй экспертизе (заключение о шизофрении) прямо указывается, что показания Миядзаки о желании возродить деда не заслуживают доверия. В заключении говорится, что сообщения о том, что расчленение трупов было для возрождения деда, появились лишь после ареста, когда он уже был в изоляции, и что хронология не сходится: симптомы, которые, по его словам, проявились позже, он задним числом приписывает более ранним событиям. Это серьёзно подрывает достоверность его утверждений. Также, как и другие симптомы реакции на изоляцию (отрицание реальности, фантазии о настоящих родителях), это появилось уже после заключения. Поэтому с психиатрической точки зрения разумнее считать, что все эти «ритуалы» для возрождения деда (видеосъёмка, поедание костей и т. д.) имеют иную причину.

Проще говоря, это заключение указывает на явные хронологические нестыковки в показаниях Миядзаки о видениях и голосе деда, и недостоверность его утверждений о том, что расчленение трупов было для возрождения деда, ставит под сомнение и другие его показания. Если «желания возродить деда», которое считалось ключом к мотивам, на самом деле не было, то позиция защиты рушится, и истина рискует оказаться полностью скрытой во тьме.