Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 46 – Фумия Итихаси

Говоря о семье Миядзаки, нельзя забыть о деде — единственном человеке, которому он, казалось, доверял. Как уже упоминалось, Миядзаки любил гулять с дедом, ходить в его комнату смотреть шлемы и т. п. Сам он показывал: «Я подолгу был у деда в комнате, он учил меня шахматам, помогал убирать в чулане». «Кина был близок с дедом, до самой старшей школы часто ходил к нему в комнату».

Дед умер 16 мая 1988 года (упал на утренней прогулке 11 мая, через пять дней скончался). Кацуя рассказывал журналистам: «После скоропостижной смерти деда у сына стали заметны аномальные действия». Это стало главной опорой защиты. Согласно их аргументации: «Для подсудимого дед был опекуном, который вместо проблемного отца заботился о нём. Со смертью деда подсудимый оказался в изоляции от семьи, окончательно отделился от родителей и сестёр. А разговоры о независимости от «Синъицукаися» и о женитьбе вынудили его покинуть «утробу» (свою комнату и видеомир), его незрелое эго оказалось подвержено реальному миру. Такое психическое состояние проявилось в буйстве при разделе наследства деда…»

Проверим, соответствует ли содержание этого заключения свидетельствам очевидцев. Многие видели, как Миядзаки подносил к уху умершего деда магнитофон с записью лая его любимой собаки. «В момент смерти деда он записал лай Бэса и долго давал слушать телу. Сначала я подумал: «странно», но глядя, как он отчаянно даёт послушать запись, я умилился: «он на самом деле добрый». Сам Миядзаки позже объяснил: «Он выглядел спящим, я хотел его разбудить». Родственник заметил: «Кина всё время метался, был в шоке. Дед очень любил внука. После его смерти у Кина не стало «надзирателя», поэтому он, наверное, и натворил такое». Один из членов местного совета сказал: «На похоронах, в отличие от плачущих родителей и сестёр, он не проронил ни слезинки. Я подумал: раз мужчина, то держится молодцом». «После смерти дедушки он стал каким-то отрешённым» — видно, что шок от потери любимого деда был несомненен.

После похорон муж младшей сестры отца сказал Кине: «Молодец, Кина-тян, ты унаследуешь «Синъицукаися». Тот разозлился: «Не смей обращаться ко мне с ухмылкой. Это неуважение. Ты мне больше не родственник. Когда я стану главой, не пущу тебя в дом». Позже он объяснил эксперту: «Разговоры о независимости напугали меня».

А 29 мая, примерно через две недели после смерти деда, произошло вторжение на раздел наследства. По словам очевидцев, когда родственники начали делить антиквариат, которым увлекался дед, Миядзаки ворвался в комнату с криком: «Все вон! Это вещи дедушки!» Однако в этом инциденте была скрыта одна линия. Согласно показаниям Риэ полиции, после того как была назначена дата раздела наследства, она сказала сыну: «Дедушка ещё и дня не прошло, а они уже приходят и забирают. Я как невестка ничего не могу сказать, но как же так, ведь дедушка так дорожил этими вещами». Видно, что за этим стояло её неприятие позиции Кацуи «не вмешиваться в наследство». Действительно, Кацуя представил эксперту документ под названием «Наследство и преступление», где утверждал: «Жене, видимо, не понравилось, что я велел братьям и сёстрам делить вещи. Она злословила и перед соседями, и перед гостями, и даже перед рабочими. А Кине она сказала: «Все забирают то, что дедушка так ценил». Кина, ничего не зная, поверил ей и устроил вторжение. Этот инцидент — дело рук моей жены».