Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 79 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Так какого хрена вы меня среди ночи разбудили⁈ — взорвался я, но тут же прикусил язык: сторожить мальчика я им велел сам, и даже батюшка говорил, что нужно продержаться до завтра. Вот они и держатся, как умеют. — Ладно, Полина, простите, это я спросонья. Значит, так: укачайте его, спойте колыбельную песенку наконец, и пусть кто-нибудь ночует с ним в одной комнате. А лучше вообще обе с ним ночуйте. Свет включите, в конце концов!

— Да, хорошо, так и сделаем, — пробормотала явно расстроенная и какая-то деморализованная Полина. — Мы, наверное, действительно ляжем с Райкой на моей кровати, она двуспальная, а Борьку положим посередине.

— Вот и хорошо, — уже более спокойно сказал я. — Запритесь только, и никто вас не тронет. Если что, звоните в полицию и мне.

— Да, так и поступим. — Она слишком сильно волновалась. Сто процентов спать всю ночь не будет.

— Слушайте, давайте-ка я сейчас отправлю к вам Прохора Евграфовича, чтобы вы не боялись. Вы ему тоже где-нибудь на диване постелите.

— Спасибо, спасибо, — обрадовалась Полина, она явно была сильно напугана, хоть и старалась держать себя в руках.

А я вздохнул, отключившись, и пошел будить водителя Элен. Но не успел дойти и постучать, как дверь в его комнату внезапно открылась. Он стоял на пороге в семейных трусах и наводил на меня травматический пистолет.

— О как, — только и смог вымолвить я и озадаченно почесал затылок.

— А, это вы, — с облегчением ответил Прохор Евграфович, опуская пистолет. — Что-то случилось? Я просто расслышал крадущиеся шаги и вот…

— Это я тихонько, чтобы тетя Нина не услышала. Такая ситуация, в доме Полины Фроловой… в общем, там ребенка старуха пугает, — тихим шепотом я в двух словах рассказал о ситуации. — Могу я вас попросить поехать туда и переночевать у нее? Если старуха что-то и задумала, то при вас лезть туда точно побоится.

— Да, конечно. Я сейчас. Мне надо минут пять, чтобы собраться.

— Не торопитесь, они уже не спят. Тут еще такое дело: Борька слышит голоса, но Полина и Раиса их не слышат.

— Возможно, это внушение? Какой-то гипноз? — задумался Прохор Евграфович.

Я пожал плечами:

— Такую версию я тоже не отвергаю. Вероятнее всего, так оно и есть.

Когда он уехал, я сидел во флигеле и думал: может, и мне поехать? Но при ребенке были две взрослые женщины, к ним ехал Прохор Евграфович с травматом, и в доме горел свет. Звонок батюшке я оставил на случай, если начнется что-то посерьезнее детского испуга.

В общем, еще немного помаявшись, я решил, что до утра все будет нормально. И пошел спать обратно, турнув Валеру, который, воспользовавшись моментом, занял мое место. Причем улегся прямо на подушке, совершенно по-свински развалившись по диагонали. Я лег, укрылся одеялом с головой и уснул.

Не знаю, сколько я поспал, но точно недолго, и тут мне приснилась Белла.

Она стояла прямо напротив, вся бледная, в старом белом халате. Я хорошо помнил этот халат, она постоянно в нем убиралась. Белла была та еще чистюля, и у нее для уборки специально была отдельная одежда.

И вот она стояла, смотрела на меня, протянув тонкие, практически прозрачные руки. И этот старый линялый халат и ее мертвенная бледность встревожили меня. Белла смотрела на меня пронзительными умоляющими глазами, причем абсолютно молча, и это было так страшно, что кровь застыла у меня в жилах.