Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 76 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

И тут передо мной развернулась Система.

Диагностика завершена.

Объект: Смирнова Любовь Павловна, 60 лет.

Основные показатели: температура 36,8 °C, ЧСС 96, АД 165/100, ЧДД 18.

Обнаружены аномалии:

— Алкогольная жировая дистрофия печени с переходом в начальный цирроз. Гепатомегалия.

— Алкогольная кардиомиопатия.

— Артериальная гипертензия.

— Токсический гастрит. Хронический панкреатит.

— Алкогольная полинейропатия.

— Два консолидированных перелома; один сросся со смещением, костная мозоль сдавливает нерв.

— Смотрите, у нее алкогольный стеатоз, жировая дистрофия печени, переходящая в начальный цирроз, а также гепатомегалия, алкогольная кардиомиопатия и гипертензия, токсический гастрит и панкреатит, а еще полинейропатия, — начал перечислять я. — Вот из-за этих возлияний у нее когда-то было два перелома, которые она не пролечила. Один сросся неправильно, и там образовался нарост, который блокирует иннервацию. — Я принялся перечислять симптомы и последствия, и у Карасева аж глаза полезли на лоб.

— Откуда вы это все знаете?

— Вижу, — пожал плечами я. — Любой врач с опытом вам это скажет. Я ее не первый раз вижу, да и про их с Ерофеем житье наслушался. Как она ходит, как за стол садилась — видел. Капилляры на носу и в глазах, цвет склер, руки — вот вам печень и нервы. А что у пьющего со стажем страдают печень, сердце и поджелудочная — это не диагноз, а статистика. Анализы все только подтвердят.

Объяснение было так себе: по склерам переломы не обнаруживают, но Карасев, кажется, поверил, а я подумал, что с ним надо быть осторожнее.

— Так вы отказываетесь ее лечить? — нахмурился Карасев.

— Нет, я же сказал, что попробую ей помочь. Но попробую сделать это своими общепринятыми методами. Итак, Любовь, покажите мне, что из лекарств вы сейчас принимаете?

Она пожала плечами. Видимо, Карасев ей перед этим сделал втык, потому что она покорно вытащила из кармана несколько измятых блоков с таблетками.

— Понятно. — Я разложил их на столе и принялся рассматривать.

— А теперь, Филипп Петрович, я попрошу вас оставить нас с Любовью Павловной наедине, потому что дальше уже пойдет непосредственно лечебная консультация. Вы же сами понимаете.

Карасеву это, конечно, не очень понравилось, но он понимал, что я прав, поэтому кивнул и многозначительно сказал:

— Если вы поможете Смирновой, я помогу вам.

Сказал он это так, что вторая, невысказанная половина «а если нет» повисла в воздухе. На это я ему кивнул, он попрощался и ушел.

Провожать я его не вышел. Повернулся к Смирновой и поинтересовался:

— Любовь, а чего ты сама хочешь?

Она вылупилась на меня и пробормотала:

— Ну как что? Лечиться.

Я покачал головой:

— Нет, давай начнем не с этого. Лечиться ты хочешь, потому что тебе так велел Карасев, правильно? Давай только по-честному.

Она нехотя кивнула, и лицо ее покраснело.

— Выпивать ты и дальше хочешь, да? Потому что Карасев, видимо, тебе поставил условие, что или ты пролечишься и будешь жить с мужем, как нормальная семья, или же он тебя за нападение на Япара и поджог священной рощи посадит, или я не знаю, что там он еще может сделать. Правильно?

Смирнова опять кивнула, руки у нее мелко дрожали.

— А давай поговорим о другом. Вот скажи, Люба, а чего именно хочешь ты?

— Ну как же! Я не хочу сесть в тюрьму…