Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 116 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Систему я на нее не запускал — ни профиль, ни эмпатический модуль: что она меня ненавидит, и без того было ясно, а чего она добивается на самом деле, никакие проценты страха или злости мне бы не сказали. Так что я просто сидел и ждал, пока Фарида закончит.

Когда она умолкла и, поджав губы, вопросительно посмотрела на меня, я спросил:

— А если я откажусь?

— Тогда будем судиться, — фыркнула она и нервно побарабанила пальцами по столу.

— Хорошо, — сказал я.

— Вы понимаете, во сколько это вам обойдется? — гневно взвизгнула Фарида.

Я посмотрел на Наиля.

— Мы понимаем, Наиль Русланович?

— Понимаем, Сергей Николаевич, — усмехнулся Наиль и посмотрел на Фариду.

— Мы все прекрасно понимаем, — сочла своим долгом вмешаться Ева, невзирая на то что Фарида ее откровенно игнорировала. — Более того, — холодно улыбнулась она, — отец сказал, что поддержит меня.

И тут наконец Фариду прорвало.

— Да что ты говоришь?

— А вот, смотри. — Ева показала ей сообщение от отца.

На лице Фариды промелькнули шок, обида, изумление.

— Ты! Ты манипулируешь отцом, — прошипела Фарида, и лицо ее исказилось от ненависти. Она стала такой страшной, что даже Пелагея, когда у ворот пыталась увести Борьку, не вызывала у меня такого ужаса, как это истинное лицо Фариды.

Ева тоже сперва аж отшатнулась, а потом, усмехнувшись, сказала:

— Знаешь, Фарида, сколько себя помню, я всегда пыталась заслужить твое одобрение. И только сейчас начинаю понимать, почему все мои проекты каким-то непонятным чудом разваливались.

Фарида мгновенно взяла себя в руки, и вместо разъяренной фурии перед нами сидела ледяная скала.

— Ты сейчас в чем-то меня обвиняешь? — демонстративно включив диктофон, спросила она.

Ева все поняла и поджала губы:

— Пока ни в чем.

— В таком случае продолжим этот разговор в суде. — Фарида поднялась, но Наиль ее остановил:

— Фарида Равильевна, еще один момент.

И при нас официально вручил ей пакет документов, снимая все на видео.

— Здесь заявление от Евы Александровны Ракицкой о намерении защищать преимущественное право и при необходимости требовать перевода прав покупателя. Кроме того, мы будем оспаривать любые решения, принятые без согласия Сергея Николаевича и Евы Александровны там, где оно требуется.

Она брезгливо взяла бумаги двумя пальцами и швырнула их в брендовую сумочку.

— Вы еще пожалеете, — прошипела она.

— Это в исковое заявление включать не будем, — не выдержав, захохотал Наиль.

Мы все засмеялись.

Когда Фарида умотала, напоследок громко хлопнув дверью, Ева с Наилем убежали срочно искать какие-то документы в интернете, а я остался предоставлен сам себе. Тоскливо посмотрев на тонны бумаги, разложенные Наилем, решил ничего не трогать: не дай бог какую-то бумажку не туда положишь — потом крику не оберешься.

Встал и пошел к себе в комнату. Решил плюнуть на все и пообщаться с Валерой и Пивасиком: в последнее время я им практически не уделял внимания… а потом вспомнил, что сам же отвез их к Фроловым ради Борьки. Тьфу!

И тут телефон зазвонил снова. «Да что ж это такое!» — чуть не выругался я в сердцах, но взял себя в руки и ответил. Звонил следователь.

— Что-то по Япару? — спросил я.

— Да, — сказал он и, чуть помолчав, добавил: — Япар действительно переводил деньги человеку, который связан с поджигателями.