Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 105 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Правильно, — сказала Лида, — только сами ей звоните.

Она явно не хотела сейчас с ней разговаривать, и я прекрасно ее понимал: из-за Райки у нее теперь будут вполне реальные проблемы, и улаживать их придется самой. Поэтому я позвонил Райке сам:

— Ну что, Раиса Васильевна, я тебя, можно сказать, поздравляю. Завтра с утра ты должна быть со всеми своими документами в отделе кадров. Лидия Павловна сказала, что тебя возьмут на работу в Чукшу с испытательным сроком. Так что приходи, и все будет нормально.

Честно говоря, я ожидал, что Райка сейчас начнет многословно благодарить и радоваться, но вместо этого она спросила:

— То есть, получается, мне отдадут Борьку?

От этого вопроса мне стало как-то неприятно, и я ответил резче, чем хотел: сказались недосып и тяжелые разговоры со следователем, с Карасевым, с Лидой…

— Рая, ты меня не слышишь? Тебя возьмут на работу с испытательным сроком. Провалишь его — выгонят. Все остальное у тебя в порядке: документы есть, справка о лечении есть, ремонт сделан. А вот Борька — это уже совсем другой вопрос. И не я этот вопрос решаю. Так понятно?

— Понятно, — упавшим голосом сказала Райка.

И она, скомканно попрощавшись, отключилась. Мне стало еще больше не по себе, но лезть в это дальше я не собирался. Райке мы дали старт и прекрасную возможность изменить свою жизнь, а дальше пусть она сама решает, как ей быть.

И без того я слишком много времени вложил в судьбу ее семьи.

Прошло всего несколько часов. Я вернулся в санаторий, где занимался текущими делами и как раз перечитывал методику нового способа иглоукалывания, которую подготовила для меня Александра Ивановна, когда позвонил следователь:

— Сергей Николаевич, — с места в карьер начал он. — Карасев вам после меня звонил?

— Звонил, — ответил я. — Я еще из вашего кабинета выйти даже не успел.

— И что вы ему сказали?

— Что рассказал вам все.

— Понятно, — сказал он без всякого одобрения. — Вы мне сегодня про Карасева рассказали, хотя могли промолчать. Я это помню, поэтому и звоню. Экспертиза исходного файла этого блогера Павлика дала результат.

— И какой же? — спросил я.

— Во-первых, время съемки подтверждается, — загорячился следователь, — и кусок с открытой дверью не смонтирован. Более того, есть несколько секунд записи до того момента, который попал в опубликованный ролик. Там видно, что Павлик с Денисом только подходят, а дверь уже открыта.

Следователь подчеркнул это голосом, и я невольно вздрогнул.

— Значит, версия о том, что блогеры сами открыли ее ради съемки, практически отпадает, — предположил я.

— Это пока не говорит о том, кто ее открыл, — охладил меня следователь и тут же, как обычно, резко добавил: — Мы еще не все проверили, так что о результате экспертизы никому ни слова. Карасев спросит еще раз, он уже спрашивал. Ему — особенно.

— Хорошо, конечно, — машинально сказал я уже длинным гудкам, потому что следователь отключился.

Мне стало не по себе. Из-за того, что я передал следователю сведения по общине, мы рассорились с Карасевым. А теперь следователь требует, чтобы я скрывал от Карасева то, что узнал сам. И как мне быть?

Да уж, дилемма.

Я долго сидел и размышлял, как правильно поступить, а потом сделал проще: позвонил Стасу, участковому из Чукши. С ним мы уже несколько раз пересекались, и он всегда казался мне дельным парнем: мы с ним и дебоши Тимофея, Венериного брата, разгоняли, и Витька, Райкиного непутевого сожителя, брали. И каждый раз он меня здорово выручал. Так что я решил посоветоваться с ним: он хоть и молодой, но ушлый и грамотный.