Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 106 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Слушаю вас, Сергей Николаевич, — обрадовался Стас. — Рад, что вы обо мне не забываете. Кстати, ходят слухи, что скоро Райка Богачева будет работать у нас в амбулатории?

— Да, есть такое, — сказал я. — Пока на испытательном сроке, но тем не менее лед тронулся.

— Что ж, рад, очень рад, — фыркнул Стас и заржал. — Эдак скоро мы всех алкашей сделаем порядочными людьми, благочестивыми и вельми культурными. И на их фоне мы с вами, Сергей Николаевич, будем отъявленными шалопаями.

Я невольно усмехнулся.

— Слушай, Стас, нужен твой совет, — сказал я. — Тут вот какая ситуация…

И я в двух словах изложил, как рассказал следователю про людей Карасева, который на меня за это обиделся. А теперь следователь требует, чтобы я никому ничего не говорил, в том числе Карасеву, и получается, что я, мягко выражаясь, нарушаю корпоративную этику. Вот такая передо мной встала моральная дилемма: чувствовал я себя из-за нее нехорошо, а как правильно поступить, не знал.

— А что тут думать? — удивился Станислав, и тон у него сразу стал серьезным. — Следователь представляет официальную контору. Тайну следствия разглашать по закону нельзя. Поэтому пока Карасеву ничего говорить не надо. Не потому, что там хорошие отношения или что. Потому что так сказал следователь. И если вы что-то скажете Карасеву, можете здорово навредить следствию. Понимаете? Все просто.

— Это я понимаю, — сказал я, внутренне чуть повеселев: большой груз с моей совести был снят.

— Слушайте, тут еще такое дело, — вдруг сказал Станислав. — Но это тоже не для разглашения. Это я вам просто говорю по старой дружбе, и чтобы чуть-чуть подсластить пилюлю. Короче, эта Смирнова уже заманала. Представляете, на повторном допросе вообще начала путаться и почти согласилась с тем, что могла иметь отношение еще к двум пожарам.

— Да ладно? — офигел я. — Первые два она же отрицала.

— Да не потому, что виновата, а потому, что сломалась. Короче, дожали ее наши парни. Поплыла баба: после нападения на Япара, после пожара, позора и вот этого давления она сейчас в таком состоянии, что ей все по фигу, хоть потоп, — сказал Станислав. — Но наш новенький следователь это удобное признание не принял и решил проверить факты. И вот что выяснилось: по второму пожару у Смирновой обнаружилось подтвержденное алиби.

— Ну, это я знаю, — сказал я. — Она тогда у сестры в Чодраяле была.

— У сестры — это она так говорит, — поправил меня Стас. — А на самом деле она как раз в Морках была, камера в пункте «Озона» ее сняла: стоит, товар забирает, тряпки меряет. Что она в Морках делала, когда у сестры числилась, следователь у нее еще спросит. Но рощу в это время она поджигать никак не могла.

— Да, это важно, — сказал я.

— Конечно важно, — сказал Стас. — Потому что на нее было удобно свалить все три пожара, и мы бы быстренько закрыли дело. А так второй с нее снят, а по первому следователь еще копает, и просто так его на нее уже не повесишь. Так что пока она отвечает за то, что сделала сама: за то, что ударила Япара, и за третий пожар. А остальное искать надо…

Поговорив еще немного о делах в Чукше, мы со Стасом распрощались.

Ближе к вечеру, когда я собирался идти на ужин, позвонил Япар.

— О, — искренне обрадовался я, — как ты себя чувствуешь?

— Да уже гораздо лучше, Сергей Николаевич, — сказал он после обмена приветствиями. — Вообще-то, я уже давно здоров, но они не выпускают. Говорят, хотят еще понаблюдать.