Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 102 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Так и я бы с удовольствием, — развернулся прямо в дверях обратно Самарцев и искоса зыркнул на Лиду.

Та особой радости от моего предложения не проявила. Видимо, была сильно занята, что сейчас усиленно и демонстрировала.

— Ну ничего, Лида, на пять минут оторваться можно. Так что, чайком нас побалуешь? — ехидно спросил Самарцев, усаживаясь на стул и всем своим видом показывая, что, пока не попьет чаю, никуда он с места не сдвинется.

Лида демонстративно тяжко вздохнула и включила электрочайник. Мы с Самарцевым уселись ждать, и я опять начал зондировать тему, которую мы только что обсуждали по телефону.

— Лида, так я что-то не понял: Райка перейдет работать в Чукшу или нет?

Лида густо покраснела и торопливо отвела глаза. Самарцев, услышав имя Райки, неожиданно брякнул:

— Ты ему хоть сейчас скажи, Лида!

Та аж вскинулась:

— Слушай, Николай, давай не лезь. Это не твое дело.

Самарцев забурел, и у меня сложилось впечатление, что он разозлился.

— Я что-то тебя не пойму, Лида, — выпалил он, нахмурившись. — В Чукше действительно нужен человек. Венера, ты сама знаешь, сегодня работает, завтра на какое-нибудь сохранение ляжет. А потом вообще в декрет уйдет. Елисей разрывается на трех работах в разных местах…

— Скоро на четырех будет, с домом престарелых, — поправил я.

— Тем более. Поэтому он в Чукше всего два раза в неделю. Лечить — это Венера с Елисеем, а там нужен еще человек, который каждый день на месте: дверь открыть, давление померить, перевязку сделать, в Морки позвонить, если что серьезное. Райка вон курсы санитарок прошла, на это ее хватит с головой. И ставка не пропадет, и всем нормально.

Лида отвела взгляд. Как раз зашумел чайник, она суетливо выключила его, разлила кипяток по чашкам, сунула туда чайные пакетики и поставила перед нами. Себе она чай подчеркнуто не сделала. Я раскрыл коробку конфет и поставил на стол:

— Угощайтесь.

Однако на мои конфеты не обратили внимания ни Лида, ни Самарцев. Они смотрели друг на друга так, словно скрестили мечи, и от этих взглядов аж воздух искрил.

— Знаешь что, Лида, — свирепо сказал Самарцев, — у меня сложилось такое впечатление, что ты не хочешь брать Райку, потому что у нее алкогольное прошлое.

Лида промолчала, поджав губы.

— Это особенно неприятно, потому что Райка вообще-то уже доказала, что может нормально работать. Она завязала, и пить она не будет, за это я ручаюсь, насколько тут вообще можно ручаться. Мы с Сергеем Николаевичем не зря провели над ней эксперимент. Если ты ей не веришь, так и скажи. Зачем месяц водишь ее за нос? Она же верит и ждет. Если она сейчас плюнет на все и опустит руки, виновата в этом будешь только ты!

Лида покраснела и, схватив конфету, даже не глядя, сунула ее в рот. Торопливо прожевав, сказала упавшим голосом:

— Почему ты так говоришь? Я ей верю.

— Тогда в чем дело? — повысил голос Самарцев. — Что ты мутишь?

Лида промолчала, и я, как и собирался, запустил эмпатический модуль.

Сканирование завершено.

Доминирующие состояния:

— Страх ситуативный (76%).

— Стыд (54%).

— Вина (47%).

Дополнительные маркеры:

— Румянец, взгляд в стол, учащенное дыхание.

— Реакция на имя Райки: усиление страха; враждебности не выявлено.

Страх, стыд, вина и ни намека на ту неприязнь к Райке, в которой Самарцев ее только что обвинил. Чего именно Лида боится: самой Райки, ее срыва или чего-то совсем другого, — модуль не показывал.