Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 94 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Во всяком случае, мне очень хотелось так думать.

— Еще вполне могут быть какие-то любовные похождения, — добавил я.

— Япар не такой! — отрезал Карасев.

И больше мы к этой теме не возвращались. Уже в дверях я все-таки сказал ему то, что не отпускало меня с утра:

— И еще, Филипп. Тот, кто его ударил, знает, что Япар живой. Я бы не оставлял его там одного.

— Не оставим, — коротко сказал Карасев. — Наших в Йошкар-Оле хватает.

Сказано это было так, что уточнять мне не захотелось.

Проводив Карасева к воротам, я коротко с ним распрощался. И когда «Москвич» уехал, обдав меня выхлопными газами, дядя Юра, охранник, который присутствовал при нашем прощании, покачал головой и сказал:

— Ох-ох-ох, что же теперь будет?

— А что будет? — спросил я.

— Да Филька не такой человек, который все спустит на тормозах.

— И правильно, — сказал я твердым голосом, хотя на душе были сомнения. — Нужно найти эту сволочь! Мало того что деревья решили сжечь, непонятно зачем, да еще в непосредственной близости от санатория, где находятся больные люди на лечении, так еще и напали на моего подчиненного и нанесли такие увечья. Считаю, что такого человека нужно поймать и срочно изолировать.

Пока я разбирался с Карасевым, короткий январский день кончился совсем, над корпусом горели фонари. Комиссии в санатории уже не было: Наиль коротко отписался, что проводил их до машин и что завтра они будут к девяти. Значит, до утра можно было выдохнуть.

Когда я вернулся в главный корпус, то еще в холле услышал из кухни обрывки веселого разговора и раскатистые взрывы смеха. Это настолько не вязалось с напряжением, копившимся весь день, что я невольно развернулся и, отбросив свои первоначальные планы пойти покопаться в сейфе, решил сперва заглянуть на кухню. Да и есть уже здорово хотелось.

Я открыл дверь, перед этим громко потопав, чтобы было слышно — а вдруг они что-то эдакое обсуждают? Затем вошел. Моему взору предстала веселая компания. Чепайкин прицепился к Тайре Терентьевне:

— И вот зачем ты так молодишься, Тайка?

— Да вот как-то я так привыкла, — отвечала она, вызывая этим новый взрыв смеха.

Тетя Нина копошилась возле плиты, ей помогала Алена Петровна. Она споро выкладывала на противни с дополнительного стола сырые еще пирожки. Духовка раскалилась вовсю, и первую партию уже сняли, потому что дух от пирогов шел просто восхитительный, да и на столе стоял большой берестяной короб с горячими пирожками, полуприкрытый полотенцем. Все пили чай и поедали эти вкуснющие пирожки, болтали и весело смеялись. Тут же сидели Сашуля, Самарцев и неожиданно… Ева.

— Здравствуйте, товарищи! — громко сказал я и улыбнулся. — Развлекаетесь?

В ответ со мной все начали здороваться, и веселье чуть поутихло. Самарцев сидел с краю, в стороне от общего гомона, и при виде меня коротко кивнул. Разговор про Лиду висел между нами с самого утра, и по его лицу было видно, что он тоже об этом помнит. Ладно. Сначала поесть, потом отведу его во флигель.

— Ну что там? — развернулась ко мне тетя Нина, держа в руках увесистый черпак. — Ева говорила, комиссия здорово лютует.

— Ой, — отмахнулся я, — не то слово.

— Закроют нас, — обреченно вздохнула Тайра Терентьевна и, прищурившись, вопросительно посмотрела на меня. — Или, мож, обойдется, как думаете, Сергей Николаевич?