Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 109 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Нет? Если это ваша личная инициатива — приходите в рабочее время.

— Но вы же за это время концы в воду спрятать успеете! — снова крикнула наглая девица.

— Так… — Я сделал вид, что задумался, и резко спросил: — Вы из какого издания?

— Интернет-издание «Мамуля-хайпуля».

— Впервые слышу, — развел я руками. — Впрочем, логично: я не его целевая аудитория. Но тогда я тем более не понимаю, зачем вы здесь. Что полезного получат мамули-хайпули от вашего репортажа?

Девица скривилась, явно посчитав меня необразованным лохом, но комментировать не стала.

— Тогда сделаем так. — Я обвел толпу взглядом. — Пройдет всем известный стример Павел Бабченко. И вы, — указал я на смутно знакомого молодого человека, — вы ведь из моркинской райгазеты, верно?

— Верно, — отозвался он. — Совместителем при нашей передовице работаю.

— Замечательно. Вот вдвоем и проходите — как раз будут представители прессы. А всем прочим: досужим блогерам, инфлюенсерам, контент-мейкерам, стримерам, тиктокерам и охотникам за хайпом, готовым раздуть любую ерунду, — могу сказать, что права заходить на частную территорию у вас сейчас нет. Подождите за воротами. Эти двое потом все вам расскажут. С подробностями.

— Это беспредел! Вы не имеете права!

— Имею, — отрезал я. — А если вы считаете, что права есть только у вас, — оспорьте. Прямо сейчас позову своего юриста, и вы можете все претензии высказать ему в лицо.

Возразить было нечего, и они замолчали. Пашка с толстячком из райгазеты двинулись за мной, а охранник с заметным облегчением запер калитку и принялся сурово что-то выговаривать возмущенной девице.

Мы пошли дальше по еловой аллее в глубь территории. Я злился на себя, потому что разрулить все красиво не вышло. Меньше всего мне хотелось, чтобы посторонние увидели, что тут у нас творится и в каком состоянии пребывает моя троица вазорелаксиновых фанатов.

Пашка на ходу пытался что-то у меня выспросить, но я отмалчивался. А через пару минут прямо перед собой я обнаружил все ту же толпу — тех самых блогеров, что остались у калитки.

— Вы-то как здесь оказались? — удивился я.

Девица только насмешливо фыркнула, а знакомый парень охотно пояснил:

— Так у вас забор один спереди. Через ту снежную горку перелезть — плевое дело.

«Проходной двор, а не санаторий», — мысленно посетовал я, но вслух ничего не сказал.

— Так у вас тут зомби? Вы, говорят, вселяете им в мозг каких-то паразитов? — снова влезла девица.

— Простите, что? — опешил я. — Каких еще паразитов? Вы вообще в школе биологию учили?

— Учили, — поджала губы она. — А биология-то тут при чем?

Ответить я не успел. Из корпуса на боковое крыльцо внезапно вышел… Колян. Все такой же всклокоченный и сероватый лицом, но живой, бодрый и до ушей улыбающийся. Скалясь во все тридцать два — точнее, в то, что от них осталось после его разудалой жизни, — он радостно объявил:

— О! А вот и вы! Сергей Николаевич, дорогой мой, родненький! Дайте рассольнику! Душа просит! Только не водки, от водки меня чей-та воротит!

— Вот вам один из так называемых зомби, — пояснил я изумленной толпе. — Небезызвестный Колян. Вполне себе ходячий, и, как видите, вполне себе живой. Тот самый, которого вы зачем-то записали в покойники.

Колян, не понимая, что творится, заулыбался еще шире, а толпа журналистов, блогеров и просто зевак завороженно уставилась на его лучезарную физиономию.