Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 108 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Я застегнул и заторопился дальше по аллейке, но не прошел и десятка шагов, как услышал, что меня зовут от будки охраны. Сторож Юрий Иванович подрабатывал у нас и на праздники старался остаться, потому что был одиноким человеком. Кроме того, у него где-то там еще имелась внучка, которая училась, и он собирал каждую копейку, чтобы ей отправить. А за праздничные дни положен увеличенный оклад.

— Сергей Николаевич, Сергей Николаевич! — замахал мне Юрий Иванович.

— Что случилось? — забеспокоился я и быстрым шагом направился к нему.

— Посмотрите!

Когда я поравнялся с будкой, охранник молча указал на калитку. Я выглянул. Снаружи уже собралась внушительная толпа — по большей части моркинцы, хотя двоих я вроде бы раньше здесь не встречал. Среди них сразу узнал Пашку Бабченко, того самого, что вел знаменитый стрим из поселковой администрации. Вооруженный селфи-палкой, он что-то яростно втолковывал в камеру.

— Что случилось? — спросил я, кивнув на толпу.

— Да вот, слух по Моркам прошел, будто у нас тут зомби завелись, — хохотнул охранник, Ну и сбежались все эти придурки, поглазеть охота. Скажите вы им что-нибудь сами, Сергей Николаевич, а то я уже устал объяснять, что ничего такого у нас нет.

— Хорошо, — сказал я и решительно открыл калитку.

Народ, увидев меня, притих, и я громко поздоровался:

— Здравствуйте!

— О! Епиходов! Да это же тот самый врач! Доктор Франкенштейн! — зашушукались в толпе, и в мою сторону повернулось сразу несколько селфи-палок. Тоже, видимо, какие-то блогеры.

— Что случилось? — повторил я. — Санаторий пока не работает, праздники. Гости отдыхают после новогодней ночи. Что вам здесь нужно? Почему шумим, нарушаем санаторный режим?

— А правда, что у вас держат в плену людей и ставят над ними бесчеловечные опыты? — крикнула тощая девица с такими намалеванными глазами и такими длинными ресницами, что Вий зарыдал бы от зависти.

Из задних рядов подхватили:

— Ерофей, Колян и Федька у вас!

А Бабченко и изобразил ходячего мертвеца: — У-э-э…

Я неопределенно пожал плечами и растерянно переглянулся с охранником.

— Впервые слышу.

— А нам доподлинно известно, что у вас зомби. Ходячие мертвецы! — крикнул высокий парень.

— Нет у меня никаких мертвецов. Что за бред вы несете⁈

— У нас источники надежные!

— Мы хотим посмотреть! Мы из СМИ! Требуем доступа прессе! А не пустите — это нарушение федерального закона о СМИ! — нагло заявила девица.

Эту братию — журналистов — я знал хорошо. Стоит начать с ними торговаться или просто заговорить, и они так все перекрутят и переврут, что мать родная не узнает. Сперва объявят, что белое, хотя на деле оно зеленое; потом обвинят, будто это ты назвал его белым; а после расскажут, как ты уверял, что оно черное. Ужас, в общем. Поэтому по доброй воле с журналюгами я не связывался никогда. Но сейчас их сюда явно навели нарочно — в этом я даже не сомневался.

А потому пристально посмотрел на Пашку и сказал:

— Значит, так. Заявление мое простое: прессе пройти и посмотреть я не мешаю. Но только при одном условии — у вас должно быть официальное письмо от редакции, что работа санкционирована вашим руководством. Тогда добро пожаловать. Есть бумаги?

Все промолчали. Первого января никаких бумаг у них, ясное дело, и в помине не было.