Книга Двадцать два несчастья. Том 13, страница 67 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Почему они так тихо ведут себя, праздник же? — спросил Борька, который никогда не разбирался во всех этих народных гуляниях.

— Святой вечер, — объяснил я. — В это время собираются только самые близкие родичи. И сегодня несут вечерю, а уже основные праздники начнутся завтра, когда звезда взойдет.

— Ага, понятно, — глубокомысленно сказал Борька, хотя по нему было видно, что ни черта ему не понятно, и откинул еще пару лопат снега.

Когда с Марусиным заданием было покончено и дорожка, ровненькая и аккуратная, пролегла от входа в дом аж до самой калитки, мы вернулись обратно. Но неугомонная Маруся погнала нас еще прочистить за домом — к туалету. Я надеялся, что хотя бы Марусе туда бегать не придется, ей мы ведро в сенях поставили, но нам-то с Терновским надо было, поэтому, повинуясь команде, мы еще некоторое время позанимались снегоуборочным спортом. Затем, уставшие и довольные, ввалились в дом, где было уже так жарко от растопленной печи, что захотелось раздеться сразу.

Пахло полевыми травами, яблочной и грибной сушкой, а еще тушеным с чесноком мясом.

Стол ломился от домашней снеди, а посередине свирепо пыхтел старинный пузатый самовар, обдавая воздух ароматными парами душицы и мяты. Я помнил по той жизни и его, и то, как моя Белла всегда завидовала, что у Алены такая красота, доставшаяся ей от прабабушки.

Мы уселись за столом и начали отмечать Святвечер. Разговор тек неспешно. Я подумал, как же символично, что именно сегодня должна собраться семья. А ведь, получается, у нас и собралась семья: моя дочь Маруся, практически будущий зять Борька и я — мы все родственники. Конечно, они об этом не знают, но, видимо, подспудно это чувство у них возникало, иначе они бы не вырвались сюда именно в этот вечер, чтобы провести его со мной.

Жалко, что Сашка не здесь. Но, насколько я понял, сын активно пытается выстроить новую жизнь, и дай Бог, чтобы у них с Евой что-то получилось. Хорошая она девочка, умная и порядочная. Хотя, конечно, родичи у нее, мягко говоря, так себе. Не очень бы я хотел Сашке такого тестя, как Михалыч, и тем более такой тещи, как Фарида, но тут уж ничего не поделаешь. Главное, что у Маруси хорошие свекор и свекровь будут. Насколько я помню, у Борьки родители толковые.

Мы сидели, уютно болтали о всяких разных пустяках, шутили, немножко вспомнили академика, то есть меня. Маруся очень тепло делилась воспоминаниями из детства. Борька рассказал, как академик Епиходов его гонял, и как он лишь со второй попытки сдал у него, то есть у меня, кандидатский минимум по специальности, а какую-то статью я его заставлял раз пятнадцать переписывать, зато с тех пор он пишет статьи так, что те с первого раза залетают в любой самый лучший журнал. Посмеялись немного. У меня при этих воспоминаниях счастливо замирало сердце.

Эх, было же времечко!

Мы, когда живем в хорошие времена, обычно не замечаем этого счастья и не обращаем на него особого внимания. Думаем, что так будет всегда. Зато потом, когда эти счастливые дни проходят, когда уходят те люди, с которыми нам было весело и хорошо, начинаем вспоминать и грустить о былом, но вернуть уже ничего нельзя.

Я сидел и смотрел на родных и близких мне людей, на Борьку и Маруську, и думал о том, как же мне все-таки повезло вернуться в это человеческое тело и мало того — подружиться со своими детьми, вернуться практически в ту среду, где был. Да, сделаны только первые шаги, но я не остановлюсь, пока не дойду до конечной цели, ради которой меня вернули в этот мир.