Книга Двадцать два несчастья. Том 13, страница 66 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ну, вы, Борис Альбертович, прям матерый взломщик! — не смог не одарить его сомнительным комплиментом я.

Борька сердито рыкнул на меня, но, как говорится, шила в мешке не утаишь. Маруся похихикала сзади, и мы вошли в холодную промерзшую прихожую. Точнее, это были сени, если говорить по-деревенски. Домик у Алены Петровны был довольно маленький, зато с русской печью, большой жилой комнатой, кухней и двумя сенями, холодными и теплыми. Мы, как смогли, обстучали снег и, не разуваясь, прошли внутрь, потому что дом не отапливался, он полностью выстудился, и ходить по ледяным полам было не комильфо. Дверь закрыли, и Борька пощелкал немного выключателем, но света не было.

— Блин, что же делать? — растерялся он.

— Кажется, я знаю, — задумчиво сказала Маруся и подсветила фонариком от мобильного телефона. — Надо вот этот проводок вон туда накинуть.

— А ты откуда знаешь? — удивился я.

— Помню, как тетя Алена так делала, еще когда я маленькая была, — ответила Маруся. — Они специально снимали, чтобы, когда уезжают, не закоротило и ничего не случилось. А еще правую пробку подкрутить надо. Они ее выкручивают.

— Ну, ничего себе! — изумленно сказал я, торопливо прикручивая пробку и вешая на место проводок.

Тут Борька опять щелкнул выключателем, и в комнате загорелся свет.

— Вот видишь, как хорошо, мы уже со светом, — обрадовалась Маруся.

— Блин, да мы тут сейчас околеем, — проворчал Борька и неодобрительно посмотрел на Марусю. — Что-то мне твоя идея теперь уже не сильно нравится.

— Ой, сейчас понравится! — засмеялась она и скомандовала: — Там, за печкой, должны быть дрова. Алена Петровна всегда оставляет их в доме, чтобы были сухими, а то мало ли что. Так что печь мы сейчас сможем растопить, причем быстро.

— О, печь я топить люблю, — радостно сказал Борька. — Я когда на севере жил, мы в бараке сами топили, я разжечь могу что угодно и как угодно. Единственное, что мне кажется, дрова слегка отсырели, и нужна какая-то бумажка.

Он ловко соорудил в печи домик из полешек и, порывшись у себя в портфеле, обнаружил там какие-то клочки бумаги и квитанции, бросил их и поджег. Через несколько мгновений язычки пламени весело лизали бумагу, и потянуло дымком. Я надеялся только, что сверху труба не завалена снегом и мы здесь не задохнемся, но, видимо, все было в порядке, потому что огонь разгорелся хорошо и запах дыма вскоре полностью исчез.

Маруся ловко прикрыла заслонкой устье печи. Прошла буквально пара минут, и мы уже начали потихоньку раздеваться. Сперва сняли верхнюю одежду и шапки, затем наступила очередь стягивать свитеры, а обувь пока еще не снимали, потому что полы нагреваются, как правило, дольше всего. Да и обувь у нас была чистая, потому что шли по снегу.

— Ну что ж, — сказала Маруся, споро вытаскивая из пакета захваченную с собой снедь, — пока накрываю на стол, я бы все-таки посоветовала вам, мальчики, прочистить дорожку до калитки.

— Да зачем? — отмахнулся Борька. — Мы сюда пробились нормально, назад завтра утром тоже пробьемся, и все, уедем.

— А спорим, ты мне еще спасибо за это скажешь, — сказала Маруся, загадочно ухмыльнувшись, но почему, объяснять не стала.

Мы мудро решили с женщиной не спорить, оделись и, прихватив лопаты, которые стояли в сенях, пошли чистить дорожку во дворе. Работая, разговорились. Деревня была тихая, лишь кое-где мелькали люди, и даже между собой они почти не разговаривали.