Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 120 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Леонид Борисович обвел их взглядом и усмехнулся:

— Дружный у тебя колхоз, Епиходов, в санатории. Видать, здоровья у всех до фига и по девять жизней?

— За их здоровьем я слежу, так что все с ним в порядке, но вообще-то мужики штукатурят крыло, просто сейчас перерыв у них — вышли покурить.

Мужики Япара, как по команде, дружно вытащили сигареты и начали прикуривать, однако все так же демонстративно не сводя пристальных взглядов с пришлых.

— Так о чем разговор, Леонид Борисович? — спросил я.

— О том, что санаторий этот тебе придется свернуть, — как-то совершенно буднично сказал он. — Земля тут непростая, интересы давно поделены, а ты влез, не спросясь. Хорошие люди в Ижевске считают, что твое начинание на этой территории лишнее. Я приехал передать. По-человечески, заметь, сам-лично, а не по телефону.

Отвечать я не спешил, лихорадочно думая над раскладом. Марийская община за мной, плюс поддержка общественности и Михалыча, но вот глава администрации, судя по его последним выходкам, уже переобулся, а раз так, то и Карасев, глава общины, может взбрыкнуть, потому что против лома нет приема. Интересно, в курсе ли Михалыч?

Размышляя над сложившейся ситуацией, я огляделся. Один из ижевских тоже курил, пряча огонек в кулаке, и сигаретный дым растворялся в паре дыхания и сизом выхлопе джипа. Водитель головной машины двигатель так и не заглушил, и фары били мне в лицо, вытягивая по снегу длинные тени: мою, Леонида Борисовича и частокол от теней марийцев за ними. Холод назойливо забирался под куртку, но застегиваться при этих гостях я отчего-то не стал. Может, подсознательно боялся, что они воспримут это как слабость… Хотя нет, вряд ли. Просто не чувствовал холода, разгоряченный всплеском адреналина в жилах.

Леонид Борисович терпеливо ждал и не подгонял. По всей вероятности, человек он был обстоятельный и спешить не привык. Впрочем, он же сам сказал, что просто передал сообщение, так что теперь дал мне время всесторонне обдумать послание и правильно ответить.

— Мнение хороших людей из Ижевска я услышал, — медленно сказал я наконец. — Мой ответ: нет.

Один из четверки у машины качнулся было вперед, но Леонид Борисович не оборачиваясь поднял ладонь, и тот замер.

— Не дерзи, Епиходов, — лениво проговорил он. — Я ведь не угрожать приехал. Я приехал вежливо объяснить. Господин Шамиль Гараев — слыхал, наверное, фамилию? — человек терпеливый, но терпение у него не бесконечное. Сегодня я предлагаю по-доброму. Завтра сюда приедут другие и разговаривать будут совершенно по-другому. Вот скажи, тебе оно надо?

— Фамилию Гараева слыхал, — кивнул я. — Потому и отвечаю, что нет. Ведь этот санаторий должен лечить людей и дать работу местным. А ваш Гараев положит на восстановление санатория большой и толстый… В общем, плевать ему на людей и…

— А вот сейчас начинай думать над каждым словом, — перебил Леонид Борисович. — Не тот человек Шамиль Муслимович, чтобы какой-то лох о нем так отзывался. Нельзя, уяснил?

— Знаете, Леонид Борисович, лох или нет, но я за свою жизнь наслушался людей, которые объясняли мне, что нельзя. Сколько людей, считалось, нельзя оперировать. Но я все равно оперировал и спасал жизни. Так что давайте без этой части. Сообщение вы передали, я услышал и ответил. Вы перешли к угрозам, на меня они не подействовали. А меня, между прочим, там пациенты ждут. Так что давайте к сути. Что конкретно вы хотите теперь, когда я уже дал ответ?