Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 108 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— А вот там будет ваша комната, — сказала Сашуля и повела Алену Петровну устраиваться.

Прохор Евграфович молча подхватил ее сумки и понес следом. Туда же двинулся и Япар, чтобы узнать, хватит ли пока мебели или еще что-то надо.

А вот тетя Нина тихо стояла в уголке и даже появление нового человека и возможной конкурентки никак не повлияло на ее угнетенное состояние. Виной тому, очевидно, было разбитое сердце.

И поэтому следующим делом мы с Наилем прыгнули в машину и покатили выяснять все у Чепайкина. Тетя Нина ходила чернее тучи, поэтому откладывать данный вопрос было крайне нецелесообразно.

Наиль остался в машине — мы рассудили, что лучше я побеседую с вредным старикашкой наедине, а я отправился его ловить, причем вышел не со стороны улицы. Остановились мы в соседнем переулке, и я попросил разрешения просочиться через задний двор от соседки. Поблагодарив, перешел через ее огород, затем попал к Чепайкину со стороны заднего двора.

Он, конечно же, не ожидал от меня такого коварства: сидел там, у сарайки и что-то мастерил на чурбачке.

— Как же это так получилось, а, Арсений Лукич? — укоризненно спросил я.

При звуках моего голоса Чепайкин вздрогнул, и рубанок вылетел у него из рук, а чурбачок бахнулся в другую сторону.

— Ых… — охнул дедок и, побледнев, посмотрел на меня круглыми от ужаса глазами.

— Так как же, Арсений Лукич, как же это так? — покачал головой я. — Что ж вы тетю Нину так бросили, опозорили ее на все село, разбили сердце бедной женщине? Что не так?

— Ох…

— Давайте поговорим, — строго сказал я, присаживаясь напротив него на старую покоцанную колоду, на которой кололи дрова. — Я не буду ничего говорить, просто хочу понять, что же такого произошло, что вы с тетей Ниной решили расстаться, причем не обоюдно, а в одностороннем порядке. Что она такого сделала?

Чепайкин, который сидел весь бледный и смотрел на меня выпученными глазами, внезапно густо покраснел и, опустив голову очень низко, тяжко вздохнул.

Заподозрив неладное, я активировал все виды диагностики и сразу все понял.

Потому что разбить сердце тети Нины мог только этот диагноз.

И тут я понял, почему произошла загадочная размолвка. Чепайкин, видимо, в результате переохлаждения, заработал острый бактериальный простатит — инфекцию предстательной железы.

— Арсений Лукич, — сказал я. — Неужели это из-за того, что вы приболели?

Он вздрогнул и пугливо зыркнул на меня.

— По мужской части, — уточнил я. — Так это не конец света, такое лечится, если заняться. А вы, видимо, испугались, что не сможете перед тетей Ниной показать себя как мужчина? Так у вас же есть я, ваш личный доктор. Почему мне не сказали? Надо же было сразу обратиться, и мы бы решили этот вопрос.

— Да я… Ты понимаешь… — проблеял Чепайкин, от волнения переходя на ты, и бессильно развел руками.

— А козу зачем было забирать? — добил контрольным я. — От жадности?

Чепайкин аж вскинулся от столь несправедливой инсинуации и возмущенно посмотрел на меня.

— Коза была как калым за невесту, — сердито пояснил он. — А раз свадьбы не будет, то какой калым может быть?

— Калым забирать не принято, — возразил я, еле сдерживаясь от неуместного смеха. — Поэтому козу чтобы сегодня же вернули обратно. Тетя Нина привыкла ее доить и поить молоком всех у нас во флигеле.