Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 109 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Приведу. — Чепайкин вздохнул и нехотя кивнул.

Эмпатический модуль показал, что он давно раскаивается и ему очень стыдно.

— И с тетей Ниной помиритесь. А я вас подлечу.

— Да как же я теперь с ней? Она же обиделась, — пробормотал Чепайкин.

— Конечно обиделась. Тетя Нина — женщина порядочная и гордая. Кто бы на ее месте не обиделся?

— Да как я ей скажу? — охнул он.

Да уж… Эта проблема — одна из самых серьезных у мужчин, и далеко не каждый готов сознаться в своем бессилии и в ослаблении эрекции или снижении либидо. При этом они не идут к врачам, а переживают все это дело в одиночку, впадая в депрессию и часто уходя в запои. Хорошо, что Чепайкин не забухал. Мог и сорваться.

— В общем, так, — сказал я категорично. — Даю вам две недели, для того чтобы помириться с тетей Ниной. Я вам выпишу антибиотики, и вы начнете лечение. За это время придете в себя, а там уже все нормализуется. Это понятно?

— Понятно, — обрадованно сказал Чепайкин, а потом тихо и растерянно добавил: — Ну как же я с ней помирюсь? Она меня никогда не простит.

— А вот это уже ваши проблемы, — припечатал я. — Как поругались, так и миритесь. Иначе я рассержусь, и не будет у вас больше своего личного доктора такого уровня, как я.

Чепайкин тяжко вздохнул. Видно было, что он разрывается между желанием все вернуть и каким-то стариковским упрямством. Но ничего, время покажет.

С этими мыслями я вернулся к машине Наиля.

По пути назад он рассказал, как продвигаются дела по канализации и прочим бытовым прелестям. Я выслушал, еле сдерживая вздох — никогда не любил заниматься подобными вещами, еще с той, прошлой моей жизни. Но никуда не денешься. Как говорится, назвался груздем — полезай в кузов.

Когда мы вернулись в санаторий, у ворот я подметил несколько автомашин, но не придал этому значения, тем более тетя Нина уже караулила.

— Ну что там? — свистящим шепотом спросила она, перехватив меня и шикнув на Япара, который топтался рядом и хотел о чем-то поговорить. — Что этот свинский хрыч врал?

— Ну почему сразу врал? — возмутился я. — У него действительно была важная причина.

— Какая? — свирепо нахмурилась тетя Нина.

— Я не могу сказать, — ответил я.

— Говори! — потребовала тетя Нина, но, видя, что на меня ее мнимые угрозы не действуют, опять заплакала.

Выносить женские слезы я не мог, поэтому сразу сдался:

— Только поклянитесь, что никому не скажете, — таинственным шепотом сказал я.

— Клянусь, — сделала страшные глаза тетя Нина и зачем-то поплевала через левое плечо.

И я кратко рассказал, в чем беда Чепайкина и как он испугался опростоволоситься перед нею.

После моих слов на несколько минут повисло молчание. Я уже пожалел, что рассказал ей. Просто знал, что она жалостливая, и надеялся, что после такого известия сама побежит поскорей заставлять его мириться.

— Вот дурак старый! — в сердцах выругалась тетя Нина. Точнее, она сначала выругалась и словами, нахождение которых в словаре Даля неуместно и при упоминании которых Роспотребнадзор обычно сразу же ставит маркировку.

— Как поет в хрусталях электричество, я влюблен в вашу тонкую бровь… — хриплым голосом бухой ресторанной шансонетки заверещал Пивасик, врываясь в комнату, где мы разговаривали.

— Привет, Пивасик, — обрадованно сказал я. — Как тут дела? Почему не следишь за обстановкой? Как допустил, чтобы Чепайкин козу увел?