Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 78 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Через зонд, — повторила Лида, вероятно, чтобы убедиться, что расслышала правильно. — Кока-колу. Через зонд. В желудок.

— Именно так.

Лида покачала головой, но шприц Жане — здоровенный стеклянный шприц на полстакана, похожий скорее на насос, чем на медицинский инструмент, — уже держала. Что бы ни думала о моих методах, работу свою она знала и делала без промедления.

Мы аккуратно ввели раствор кока-колы, разведенный пополам с теплой водой, через зонд. Настасья Прохоровна даже не поморщилась — впрочем, после трех недель мучений назогастральный зонд был, надо полагать, не самым большим ее неудобством.

Параллельно я назначил продолжение инфузионной терапии с коррекцией калия — его нужно было подтянуть хотя бы до трех с половиной, — профилактический антибиотик «Цефтриаксон» и «Омепразол» для защиты и без того измученной слизистой. Стандартный набор, ничего экзотического.

Дальше оставалось только ждать. Восемь часов — столько нужно фосфорной кислоте, чтобы размягчить или, если повезет, разрушить безоар.

Я, разумеется, не сидел сложа руки: понедельник в больнице — день приемный, и к девяти утра в коридоре уже выстроилась привычная очередь из бабушек с давлением, мужиков с поясницами и детей с соплями.

Обычная рутина, и день шел своим чередом. Я сходил на обход, потом вернулся в больницу и пообедал вместе с Фроловой, Лидой и Николаем Борисовичем в столовой.

Между пациентами я дважды заглядывал к Настасье Прохоровне, но с ней все было без изменений: спит, капается, зонд на месте.

К пяти часам вечера, когда восемь часов истекли, я вернулся в палату для повторной оценки.

Система активировалась по моему запросу, и в правом верхнем углу поля зрения развернулась знакомая панель:

Повторная диагностика.

Объект: Настасья Прохоровна, 78 лет.

Образование: ~8,4 см (предыдущее измерение: ~9,2 см).

Обтурация сохраняется (~80 %).

Эрозивные дефекты: без отрицательной динамики.

Рекомендуется: хирургическое извлечение.

Безоар уменьшился с девяти и двух десятых до восьми и четырех, кока-кола, стало быть, свое дело сделала — размягчила наружные слои, сняла почти сантиметр.

Однако основное ядро оказалось плотнее, чем я рассчитывал: видимо, центральная часть безоара спрессовалась настолько, что фосфорная кислота до нее не добралась. Обтурация по-прежнему восемьдесят процентов — для нормального прохождения пищи этого категорически мало.

Без операции не обойтись.

Сначала я зашел к анестезиологу, Николаю Борисовичу. Тот, по обыкновению, выслушал молча, задал два вопроса про сердце и про электролиты: калий, хлориды, кислотно-щелочное состояние, после чего коротко сказал:

— Сергей Николаевич, в ее возрасте… Наркоз — крайне рискованно, сам понимаешь. Но и без операции…

Он не договорил, потому что мы оба знали, чем заканчивается обтурация привратника у пожилых пациентов без хирургического вмешательства.

— Тогда планируем на завтра часов в девять? — спросил я.

— Добро, — подтвердил он.

Следующей была Александра Ивановна, но, перед тем как идти к главврачу, я заглянул в палату к Настасье Прохоровне.

Старушка лежала на правом боку, подтянув острые колени к впалому животу — так организм инстинктивно пытался снять давление с растянутого привратника. Капельница с физраствором и калием работала, электролиты за сутки мы ей немного подтянули, но язык оставался обложенным серовато-бурым налетом, а кожа на тыльной стороне ладони, когда я осторожно оттянул складку, вернулась на место секунды за три — обезвоживание никуда не делось.