Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 27 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ваша фамилия? — спросил я.

— Яндемиров, — ответила за него жена. — Говорю же, Гриша. Григорий то бишь.

— К кому записаны?

— К Сергею Кузьмичу. Он направлял на УЗИ, а потом сказал ждать здесь.

Ну конечно, кто же еще. Ачиков.

— Подождите здесь, — сказал я, поднимаясь. — Выясню детали у Сергея Кузьмича.

Олеся посмотрела на меня с нескрываемой тревогой, но промолчала.

Ачиков сидел за заваленным бумагами столом и что-то писал.

Всмотревшись, разобрал наполовину заполненный бланк направления в Йошкар-Олу: «чрескожная пункционная биопсия печени под УЗ-контролем». По-простому это значило, что пациенту проткнут иглой печень и заберут кусочек ткани на анализ. Стандартная процедура при подозрении на рак.

— Сергей Кузьмич, дайте глянуть протокол УЗИ по Яндемирову, — сказал я от двери.

Ачиков поднял голову, и на его лице мелькнуло раздражение, которое он не успел быстро спрятать.

— Здравствуйте, Сергей Николаевич, — процедил он. — Какому Яндемирову?

— Григорию Яндемирову, который ждет в коридоре. Ему ведь сделали УЗИ?

Он мощным усилием воли сдержал рвущееся наружу ругательство, полез в стопку на краю стола и, помедлив, протянул мне мятый бланк. Дата стояла позавчерашняя. Узистка честно и добросовестно описала все найденное: образование в правой доле печени, примерно девяносто миллиметров, двойной контур стенки, множественные округлые включения, эффект «плавающих мембран», когда внутренняя оболочка отслаивается от наружной. Заключение, впрочем, было лаконичным: «объемное образование печени, рекомендована консультация онколога».

Узистка описала картину, но неправильно ее интерпретировала. А Ачиков, получив бланк, прочитал заключение, а не описание. Двойной контур стенки и дочерние пузыри — это не опухоль, а паразитарная киста. «Перегородки», которые узистка аккуратно отметила, на самом деле были мелкими кистами внутри большой, как виноградины в тугом мешке. Для рака такая картина нехарактерна, зато для эхинококкоза самое то.

— Здесь двойной контур стенки и дочерние пузыри, Сергей Кузьмич, — сказал я, возвращая бланк. — Это не опухоль. Подозрение на эхинококкоз.

Ачиков выпрямился на стуле и тупо посмотрел мне в глаза.

— Чего?

— Это тяжелое паразитарное заболевание, вызываемое личинками ленточного червя. Характеризуется образованием медленно растущих кист.

— Скажете тоже, червя. Сначала надо исключить самое худшее! — пафосно сказал Ачиков. — Вы разве не знаете, что кистозная форма рака тоже бывает? Для того и нужна пункция! Чему вас только учат!

— Если проткнуть эту кисту иглой, давление внутри упадет, содержимое хлынет в брюшную полость, и через минуту у человека начнется такая аллергическая реакция, что ни один реаниматолог не вытянет. Молниеносная анафилаксия прямо на столе.

— Вы без году неделю здесь работаете и уже все знаете лучше всех⁈ — непонятно почему яростно взвился Ачиков, покраснев до корней волос. Его пальцы вцепились в ручку. — Я этого пациента вел, я назначал обследование, я выписывал направление! А вы заходите в мой кабинет и ставите диагноз по чужому протоколу! Да кто вы такой?

— Сергей Кузьмич, я не ставлю диагноз, — ответил я, не повышая голоса, — а читаю описание, которое вы подписали к направлению. В описании есть признаки кистозного, не солидного образования. Пункция без дифференциальной диагностики — это нарушение стандарта.