Онлайн книга «Двадцать два несчастья. Том 4»
|
Я почти улыбнулся. Вот и отлично, что ко мне прикрепили уже знакомую Ольгу Витальевну! — Завтра на десять утра, если возможно. — Минуточку… Да, десять утра свободно. Записала. Приходите с паспортом и документами, подтверждающими источник поступления. Адрес: улица Баумана, второй этаж. Я поблагодарил и отключился. В понедельник попытаюсь разблокировать счета, и только если не выйдет, придется подключать Караянниса. Валера запрыгнул на стол и уставился на меня желтыми глазами. — Да, — сказал я ему. — Проблема. Он мяукнул сочувственно. Я погладил Валеру по голове, взял ноутбук и, открыв заметки, начал составлять список дел. Сделать: 1. Алиса. Решить с вечеринкой… 2. Массаж. Уволиться. 3. Отвезти деньги за БАДы. Уволиться. 4. Найти работу по спец… И тут я почувствовал, что если прямо сейчас не выйду на свежий воздух, то закиплю. Закрыв ноутбук и быстро одевшись, я рванул на улицу развеяться. Женщины, когда их одолевают досада и хандра, начинают много и быстро есть, особенно налегают на сладкое, а получив порцию дофамина, воскресают и бегут воевать дальше. Я решил воспользоваться этим методом. Хоть и исповедовал правильное питание, в это воскресное утро принципами решил пренебречь. В любом городе, если знать где искать, кучкуются крошечные стихийные рынки. Там можно прикупить домашних пирожков, пожелтевшую подшивку «Советского Заполярья» за 1979 год или новенький китайский будильник. Власти с этим позором борются, и даже побеждают, но через какое-то время точки возникают снова. Такой вот базарчик я давно присмотрел, но руки все не доходили прошвырнуться по нему. А тут — дошли. На небольшом пятачке возле рынка, как обычно, сгрудились завсегдатаи таких точек, и я купил у хмурого мужика три вяленые рыбешки, завернутые в газету с проступающими маслянистыми пятнами. Система промолчала, так что я понадеялся, что глистов, паразитов, токсинов от длительного вяления или еще какой заразы там нет. Пришел домой, вымыл руки и так, даже не переодеваясь в домашнее, принялся есть. Вобла пахла Каспием и Волгой с примесью йода, солнцем и, собственно, воблой. Я стал разделывать ее, пытаясь аккуратно разрывать сперва руками, вдоль брюшка. В науке геологии твердость минералов определяют по шкале Мооса, от 10 до 1. Самый твердый — алмаз, самый мягкий, соответственно, тальк. Так вот, моя вобла была примерно где-то между топазом и корундом. Но я был упорным, так что не прошло и получаса, как я ее очистил с помощью ножа и напильника. Впрочем, шучу — ножом обошелся. В результате победа осталась за мной, и теперь я медленно смаковал полупрозрачные тугие жирные пластиночки, слегка влажноватые и маслянистые внутри, с чуть шершавым соленым инеем по бокам. Валера, учуяв рыбу, материализовался из ниоткуда и требовательно заорал. Пришлось делиться. В данный момент во всем мире существовали только мы втроем: я, Валера и вобла, которая была в меру соленая и вместе с тем невероятно вкусная, такая, что аж таяла на языке. Почему-то сразу захотелось на море. Вот поступлю в аспирантуру и поеду! Откладывать не буду — надо ехать, раз хочется. Жизнь дается всего два раза, это я уже по себе знаю, и глупо откладывать то, что надо сделать сейчас. Потому что в следующей жизни можно попасть в тело какого-нибудь неудачника в Сахаре с кучей проблем и голой жопой, и уже так просто никуда поехать не выйдет… |