Книга Двадцать два несчастья – 3, страница 76 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

На мое письмо Караяннису ответа не было.

Только я собрался выключить телефон вообще от греха, как раздался звонок.

Глянул на экран — Чингиз, правая рука Михалыча.

— Але, Серый! — хрипло заорал он, едва я принял вызов. В голосе сквозила паника.

— Что случилось, Чингиз?

— Серый, беда! Выручай!

— Что случилось? — повторил я.

— Гвоздя подрезали. Кровью истекает. Мы его перемотали, как смогли, но долго он не продержится…

— Скорую вызвали?

— Ты че гонишь, Серый⁈ — заорал Чина. — Какая скорая? Его подрезали, и два пулевых! Поможешь?

Понятно. Огнестрел и ножевые — это полиция, протоколы, вопросы, а им нужно без огласки. Какие-то разборки, какие-то терки — это меня не касалось, но там умирал раненый человек — что уже касалось напрямую.

— Где он? — спросил я.

— За тобой уже Кисель выехал. Минут через пять будет. Собирайся.

И отключился.

Я посмотрел на телефон, потом на мирно спящего Валеру. Тот приоткрыл один глаз, зевнул и снова уткнулся носом в плед — его эти человеческие проблемы не волновали.

Нет мне покоя…

Пять минут — это катастрофически мало, если не знаешь, что делать. Но я знал.

Метнувшись в ванную, выгреб из аптечки все, что могло пригодиться. Бинты — две упаковки, негусто. Анальгин, хотя толку от него при огнестреле, как от припарки. Йод. Перекись водорода, початая. Жгут? Нет жгута. Ладно, ремень сойдет.

Инструменты… Какие, к черту, инструменты? Я же не оперирую на дому! Но Система работала, голова была ясной, а руки не дрожали. Что бы там ни случилось с Гвоздем, я сделаю все возможное. А невозможное… посмотрим.

Натянул старую куртку — ту, что не жалко, а не подарок Татьяны. Если придется возиться с кровью, лучше не в приличной одежде.

Проснувшийся Валера смотрел на мою суету с недоумением: отец родной, ты куда собрался посреди ночи?

— Лежи, — буркнул я. — Без меня справишься.

Он моргнул и демонстративно отвернулся к стене.

Внизу бибикнула машина. Кисель не стал ждать пять минут — уложился в три.

Я схватил пакет и выскочил из квартиры.

Машина стояла у подъезда — водитель затормозил в паре сантиметров от соседского «Логана», припаркованного по всем правилам. Представил, как пассажиров тряхнуло, вспомнил лихого лысого Витька, и ладони взмокли.

Из окна высунулся водитель, мелкий и седой мужичок.

— Ты Серега Айболит?

Я кивнул.

— Запрыгивай бегом!

Торопливо рухнул на заднее сиденье и едва успел пристегнуться.

В общем, когда думал, что водитель Витек у них самый абсолютно безбашенный в мире, я ошибался. Этот Кисель оказался еще хуже, и по сравнению с ним Витек был сама флегматичность и неторопливость.

Мы неслись по дороге так, что пейзаж за окном смазался в одну пунктирную линию. У меня заложило уши, а к горлу подступила тошнота. Пришлось продышаться по методу 4−7–8, иначе бы меня вывернуло прямо на обшарпанную обивку сиденья.

Буквально через десять минут мы резко остановились. Меня спас ремень безопасности — дай бог здоровья его создателю, — иначе я бы все кости переломал, и тогда помощь потребовалась бы уже мне.

— Сюда! — отрывисто рявкнул Кисель и бегом понесся куда-то вперед.

Я ринулся за ним.

Мы заскочили в какое-то промышленное здание, больше похожее на заброшенный склад. Помещение было холодное и сырое, по нему гуляли сквозняки, и было дико зябко, даже в куртке.