Книга Двадцать два несчастья – 3, страница 74 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Пришла наша очередь, и когда мы с Николаем Семеновичем зашли в парилку, я аж замурлыкал от удовольствия. Пар был на травяной настойке — Вера Андреевна запарила мяту с любистком, и мы подливали этот взвар на камни. Аромат стоял одуряющий, не надышаться.

Улеглись с отцом Сереги на полки молча. Разговаривать не хотелось. Потели обильно. А после третьего захода взялись за веники… Отхлестали друг друга так, что ух!

А потом — бегом к речке, в холодную воду!

Эйфория. Резкая смена температур дает такой мощный выброс эндорфинов, с чем мало что в жизни может сравниться. В этот момент понимаешь, что живешь.

Потом пили чай. На фоне пузатого пыхтящего самовара наши посиделки и впрямь напоминали старые добрые чаепития, какие описывали классики в своих книгах.

За шашлыки взялся Николай Семенович, не доверив это дело больше никому. Я лишь помог нанизать сочные куски баранины на шампуры.

Дядя Веня, которому доступ в парилку был заказан, сидел с нами на веранде и прихлебывал из большой кружки липовый чай с гречишным медом. Липовый цвет все знают как средство при простуде и для потоотделения, и чай с гречишным медом был именно такой — теплый, ароматный и успокаивающий. В случае с дядей Веней это было очень кстати.

Вера Андреевна с Николаем Семеновичем и тетя Роза позволили себе по рюмочке домашней настойки на травах. Граммов по пятьдесят, не больше, потому что в бане спиртное лучше не употреблять, а вот после, для душевного расположения, можно немного. К тому же за руль им не нужно садиться, обратно в город всех повезем мы с дядей Веней.

— Когда собираешься возвращаться в больницу? — спросил отец, разламывая краюху свежего хлеба. Пока прогорали дрова в мангале, он присел с нами.

— Не знаю еще, — пожал я плечами.

— Кстати, а я же подписывал петицию в твою защиту, Сергей, — вставил дядя Веня, покачивая головой. — Электронную. Ловко придумали! Вот раньше, бывало, если начальство сказало «фас», никто и слова против не смел вымолвить. А теперь люди друг за друга могут постоять.

— Времена, конечно, меняются, — задумчиво согласился Николай Семенович. — Хотя и раньше люди друг друга не бросали, когда беда приходила. Только по-другому помогали, тише.

— Люди остаются людьми, — добавила тетя Роза, разливая чай. — И в те времена были хорошие, и сейчас есть.

— Так ты вернешься? — не унимался отец.

— Честно — не знаю. — Я снова пожал плечами. — Посмотрим, что будет дальше.

Про то, что петиция исчезла из сети вместе со всеми упоминаниями о стриме, я решил не говорить. Зачем портить людям вечер и тревожить понапрасну?

— Но как же ты без медицины! — запальчиво сказал дядя Веня. — Я же вижу, у тебя руки золотые! А как четко и грамотно ты мой криз определил да купировал?

— Сережка у нас талант, — поддержал Николай Семенович, и в его голосе прозвучала отцовская гордость. — Весь в деда пошел. Тот тоже был хирург от бога.

Помолчали. Николай Семенович налил себе и женщинам по рюмочке настойки.

— За дедов, — негромко сказал отец. — За тех, кого помним и чтим, за тех, кто учил нас не сдаваться.

Он с женщинами выпил не чокаясь, а я хлебнул чаю.

Тем временем Валера бегал по всему двору, высоко задрав ершик хвоста, и напрыгивал на наши ноги — охотился. Вообразил себя хищником и уже заманал всех. Лично я сидел, поджав ноги под стул, а как выкручивались другие — не знаю.