Книга Двадцать два несчастья – 3, страница 67 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Она испуганно замолчала.

— А корвалол? — не унималась тетя Роза. — У меня есть, свеженький.

— Бесполезно. Корвалол давление не снижает. Только в сон клонит, и все.

Я продолжал дышать вместе с дядей Веней, считая вслух. Минута, две, три. Лицо у него постепенно бледнело, из багрового становясь просто красным. Уже лучше. Пульс тоже чуть замедлился.

— Как себя чувствуете?

— Получше вроде. — Он удивленно моргнул. — В висках не так долбит.

— Хорошо. Продолжаем дышать.

Я внимательно следил за ним, отмечая любые изменения. Главное сейчас — не пропустить признаки осложнений. Если появится слабость в руке, асимметрия лица, нарушение речи — значит, дело плохо, тогда хватаем его в машину и везем в город, ничего не дожидаясь.

Но пока обошлось. Речь четкая, руки двигаются симметрично, в сознании. Криз неосложненный.

Минут через десять во двор влетел запыхавшийся Николай Семенович.

— Вот! — протянул он мне блистер с таблетками. — Нина Павловна дала. Говорит, капо… капто… тьфу, забыл.

Я глянул на упаковку. Каптоприл, двадцать пять миллиграммов. То что нужно. Проверил — срок годности в норме.

— Отлично. Дядя Веня, открывайте рот.

Он скривился.

— Да не буду я эту химию… Вот, подышал, и уже лучше. Само прошло.

— Не прошло, — терпеливо сказал я. — Стало чуть легче. Но давление все еще высокое, и без таблетки оно снова полезет вверх. Одна маленькая таблетка под язык, и через полчаса вам реально полегчает.

— Сережа дело говорит, Веня! — вмешалась тетя Роза. — Хватит упрямиться!

Дядя Веня посмотрел на таблетку, потом на меня, потом на жену, которая буравила его взглядом, от которого, наверное, можно было прикуривать.

— Ладно, — буркнул он наконец. — Давай свою химию.

— Под язык, не жевать, не глотать. Рассасывать.

Он послушно сунул таблетку в рот и откинулся на подушку.

— Попил чайку на даче, называется…

Через пятнадцать минут я снова проверил его состояние. Система оставалась активной при фокусировке на дядю Веню и показала: АД 168/102, ЧСС 84. Все еще высоковато, но уже не критично. Тенденция правильная.

— Ну вот, — убрал я полотенце, — уже лучше. Видите, химия работает.

Дядя Веня хмыкнул, но без прежнего упрямства.

— Ладно, ладно… Признаю.

— А теперь давайте серьезно поговорим, — сказал я и сел рядом с ним на край лавки. — Почему вы не пьете таблетки?

— Да потому что… — Он замялся, подбирая слова. — Ну, химия же. Одно лечишь, другое калечишь. Печень сажаешь, почки. Врачи напропишут, а потом сам разгребай. Вон, у соседа моего, Петровича, ему столько всего выписали, что он теперь горстями глотает. А толку? Все равно еле ходит.

Я кивнул. Знакомая песня. Слышал ее сотни раз от пациентов в прошлой жизни.

— Дядя Веня, я понимаю вашу логику. Но давайте посмотрим на факты. Вот сейчас у вас было давление сто девяносто пять. Это значит, что ваши сосуды, особенно в голове, находились под таким напором, что любой из них мог лопнуть. Это называется геморрагический инсульт. Знаете, чем это заканчивается?

Он промолчал.

— Если повезет, останетесь парализованным на одну сторону. Рука не работает, нога волочится, речь невнятная. Если не повезет, тетя Роза будет менять вам памперсы и кормить с ложечки до конца ваших дней. А если совсем не повезет… то и памперсы не понадобятся.

Тетя Роза охнула и прижала ладонь ко рту. Дядя Веня побледнел.