Книга Двадцать два несчастья – 3, страница 127 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Покосившись на табличку у кабинета, я увидел, как ее зовут: «Судья А. А. Филиппова».

Тем временем судья А. А. Филиппова замерла на месте, и на ее лице промелькнуло что-то между растерянностью и недоверием. Брови дрогнули, поползли вверх, губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Секунду, может, две она стояла неподвижно, переваривая услышанное, а потом ее щеки вспыхнули нездоровым румянцем.

— Что вы себе позволяете⁈ — рассержено воскликнула она. — Это будет расценено как попытка давления на суд!

— Суд закончился пять минут назад. А я все-таки врач и потому вижу, что вы чем-то отравились. Или вас отравили. Причем, судя по наблюдаемым симптомам, чем-то серьезным.

— Никто меня не травил, — возразила судья, хотя голос прозвучал не очень уверенно.

— Слабость, головная боль, резь в животе, озноб рывками? Дрожание рук, круги перед глазами? Может, даже и диарея.

При последних словах женщина густо покраснела. Я решил не упускать момент:

— Безусловно, вы не должны принимать на веру слова постороннего человека. Но никто вам не мешает прямо сейчас отправиться в любую платную клинику и сдать кровь. Анализы они делают быстро. Экстренные показатели будут сегодня, остальное — в течение суток. Рекомендую проверить кадмий и свинец в крови. Симптомы похожие. Вы же можете это сделать?

Судья неуверенно кивнула.

— Только за руль не садитесь, — предупредил я. — Давайте я вам такси вызову?

Женщина до боли закусила губу, и я увидел, как в ее глазах мелькнула тень сомнения. Она боролась сама с собой, пытаясь принять решение. С одной стороны, для нее я был фигурантом дела, человеком с сомнительной репутацией, врачом-алкоголиком, которому она уже мысленно вынесла приговор еще до начала процесса. Доверять мне у нее не было никаких оснований.

С другой — плохое самочувствие, которое она пыталась игнорировать, убеждая себя, что съела что-то не то, что это усталость, стресс, переработка. И сейчас она стояла на развилке: отмахнуться от моих слов или признать, что что-то действительно не так.

Но она не была бы судьей, если бы не умела быстро принимать решения.

— Спасибо за совет, — кивнула она. — Такси я сама вызову.

В этот момент в кабинет вошла секретарь.

— Матильда, вызови мне срочно такси, — велела судья, бледнея все больше.

— Куда? — деловито спросила секретарь, нимало не удивляясь, и перелистнула иконки на экране смартфона в поисках нужной.

— В клинику «Эксперт», — бросила судья.

Она схватила пальто и, надевая его на ходу, устремилась к выходу.

Секретарь побежала за ней, растерянно лепеча в спину:

— Такси номер 405, бежевая «Хонда-Сивик».

В этот момент ко мне подошел Караяннис, который уже отвязался от женщины-бобра и ее козлобородого конкурента с камерой.

— Вы тут, Сергей Николаевич? Пропуск взяли?

— Секретаря вот жду, — пояснил я.

— А куда Филиппова убежала? — Караяннис расплылся в широкой мечтательной улыбке. — Куда сбежала эта прекрасная Фемида? Я вот хотел зайти, пообщаться.

Сейчас он был похож на большого довольного кота.

— Она спешила, — нейтрально ответил я, не желая вдаваться в подробности.

— Ах, эти женщины, они такие ветреные, — мечтательно промурлыкал Караяннис и, взглянув на табличку еще раз, плотоядно облизнулся. — Но согласитесь, Сергей Николаевич, без них жизнь теряет все краски и смысл.