Онлайн книга «Двадцать два несчастья – 3»
|
Интересно, сколько и чего уже на меня нарыли? Затем поднялся ответчик. От имени Девятой городской больницы выступал коренастый мужчина, которого я видел впервые. Когда он представился, оказалось, что это штатный юрист. В принципе, логично, хотя Харитонов тоже находился в зале. Сидел сбоку от юриста и поминутно вытирал взопревший лоб. На меня он старался не смотреть, как и Мельник, который тоже затесался среди слушателей. Потом наступила очередь представителя из городской прокуратуры. Который тоже представился. Все повторилось, как и у нас с юристом: скороговоркой информация о себе, данные паспорта, сесть на место. — Еще заинтересованные стороны есть? — поспешно пробормотала судья и быстренько перевела тему. — В таком случае приступаем к слушаниям. Истец… — Минуточку! — Из глубины зала показался статный, хорошо одетый жгучий брюнет с сединой на висках. — Я представляю сторону истца! В зале раздался удивленный гул. — Заявитель? — посмотрела на меня судья и добавила недоброжелательным голосом: — В материалах ходатайства не упоминается, что у истца будут представители. — Однако статья 49 процессуального Кодекса закрепляет право истца иметь представителя, — с сердечной улыбкой парировал мужчина и ласково добавил: — Позвольте представиться. Караяннис Артур Давидович, 1964 года рождения. Адрес проживания: город Москва, Смоленский бульвар, дом… Судья взглянула на Караянниса и судорожно сглотнула, как кролик перед удавом. Ее левый глаз дернулся, и это было заметно даже сквозь оправу очков. В зале зашушукались. Женщина-бобер подалась вперед и ткнула свой диктофон чуть ли не в лицо Караяннису. — При… хм… принимается. — Голос у судьи сел, и она дернулась за стаканом воды. Коренастый юрист подскочил со стула и заверещал: — Протестую! Защитник не был изначально заявлен в материалах дела! — Статья 49, — повторил с намеком Караяннис и доброжелательно улыбнулся. — Протест отклоняется, — растерянным голосом сказала судья и виновато посмотрела на Харитонова. У того аж желваки заходили по скулам, и он заерзал на стуле. — Предъявите доверенность, — все-таки смогла взять себя в руки судья. Караяннис широко улыбался. Его улыбка была одновременно сердечной улыбкой голодной барракуды и хищным оскалом доброго дядюшки. Я восхитился его актерским мастерством — Станиславский и Мейерхольд аплодировали бы стоя и хором рыдали от зависти. — У сторон ходатайства и отводы будут? — усталым голосом спросила судья и укоризненно посмотрела на юриста. — Руководствуясь положениями статьи 43 ГПК РФ, прошу привлечь в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика, Хусаинова Ильнура Фанисовича! — выкрикнул тот. — Считаем, что в случае удовлетворения требований истца могут быть затронуты права Ильнура Фанисовича, как отца, к чьей дочери применял опасные алгоритмы оказания медицинской помощи истец! Ходатайство с обоснованием прилагается к материалам дела! Судья строго зыркнула на секретаря. Та вскочила со своего насеста и поцокала каблучками к столу. Схватив папку, она торопливо перевернула пару листов и положила ее в раскрытом виде перед судьей. Та углубилась в чтение. В зале стояла оглушительная тишина. Караяннис цвел улыбкой, Харитонов смотрел злобно и настороженно, а бледный юрист больницы кусал губы и то краснел, то бледнел. |