Книга Двадцать два несчастья. Том 1, страница 97 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Лох! Серый! Сюда! — крикнул мне справа шрамобровый.

Он стоял у стола, за которым сидели солидные мужчины, пара девиц в вечерних платьях и лысый, с бычьей шеей, мужик, который пристально смотрел на меня. Наклонившись к нему, шрамобровый что-то шепнул.

Похоже, лысый и есть тот самый Михалыч…

— Явился! — хмыкнул он. — Думал, не придешь. Деньги принес?

Но не успел я ответить, как в голове опять тренькнуло и перед глазами появилась знакомая табличка:

Попытка активировать расширенный диагностический модуль…

Успешно!

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 36,9 °C, ЧСС 89, АД 145/88, ЧДД 16.

Обнаружены аномалии:

— Аденокарцинома толстой кишки (II стадия, T3N0M0).

— Хроническая железодефицитная анемия (легкая степень).

— Периодические скрытые кровотечения из ЖКТ.

— Гипертоническая болезнь (I–II стадия).

— Признаки хронического стресса (повышенный кортизол).

Прогноз без хирургического вмешательства: 12–18 месяцев с прогрессированием до III–IV стадии.

Прогноз при своевременной операции: 5-летняя выживаемость 75–85%.

Рекомендации: радикальная резекция пораженного сегмента кишки с последующим наблюдением. Возможна адъювантная химиотерапия при наличии факторов риска.

Примечание: объект с высокой вероятностью не осведомлен о диагнозе или игнорирует симптоматику (скрытая кровь в стуле, нарушения дефекации, дискомфорт в животе).

— Ого! — невольно вырвалось у меня, и я посмотрел на Михалыча, видимо, слишком уж ошалелыми глазами.

Он увидел это и заметно напрягся.

— Что такое? — спросил он слегка угрожающим голосом.

— У меня такой вопрос… — начал я, но меня бесцеремонно перебил шрамобровый:

— Это у меня вопрос, ты деньги принес, лох?

— Рот закрой и не мешай, — отмахнулся я, и от удивления у того аж дар речи пропал.

Очевидно, с ним так никогда не обращались, произошел разрыв шаблона, и он сейчас не знал, что предпринять — вроде как за такие слова принято бить, причем больно, но я же еще не закончил разговор с Михалычем и как-то оно не але будет.

Приняв для себя какое-то решение, шрамобровый застыл и только сверлил меня отнюдь не ласковым многообещающим взглядом.

— Так что за вопрос, Серый? — повторил Михалыч нетерпеливо.

— Вопрос такой: вы у врача когда в последний раз были? УЗИ когда делали?

— А что? — чуть побледнел Михалыч, а шрамобровый сразу набычился:

— Да ты щаз сам к врачу пойдешь, лох! Я те ща печень отобью, жиртрест!

— Заткнись! — выпалили мы одновременно с Михалычем и пораженно уставились друг на друга.

А Михалыч помрачнел еще больше, сбросил карты и качнул головой в сторону.

— Отойдем.

Его соседи по столу делали вид, что нас нет. Михалыч грузно поднялся со стула и направился через зал к дальней стене. Мы со шрамобровым пошли за ним.

— Ну и что там, Серый? Че ты во мне такого увидел, что «ого»? — напряженно спросил Михалыч.

Я нахмурился, полностью перевоплощаясь из должника в доктора, перед которым смертельно больной пациент.

— Насколько я понимаю, у вас большая проблема. Могу я, как врач, говорить прямо? Вы выдержите эту информацию?

Спросил прямо, потому что понимал: с такими людьми лучше без экивоков.

— Говори, — чуть напрягся Михалыч.

— У вас постоянная усталость? Слабость? Острая пища вызывает тошноту и боль в животе? Тяжело ходить в туалет? — По мере перечисления симптомов лицо у Михалыча все больше и больше вытягивалось.