Книга Последняя битва-2, страница 88 – Данияр Сугралинов

Удивленный новостью, я некоторое время обдумывал сказанное, не понимая, зачем Белиал мне соврал. Но соврал ли? И в этот момент меня озарило…

— Хм… — подал голос Агварес. — А ведь и я тоже считал, что сердца великих князей оставлены Нге Н'куллину, чтобы сохранить их в чистоте…

— И я, — сказал Деспот, а следом его поддержали Сильва и Тарзак.

— Правильно, так вы все и должны были думать, — ответил Молох. — Иначе над всеми демонами довлел бы страх возвращения в Дисгардиум. Только три великих князя знали истинную причину.

— А как узнал ты? — подозрительно спросил Аваддон.

— Диабло поделился со мной этим перед смертью. На случай, если мы победим в финальных Играх и вернемся в Дисгардиум, великий князь предупредил, чтобы мы были осторожны.

— Чтобы не стали злом для Дисгардиума в глазах Нге Н'куллина, — кивнул Аваддон. — Понятно.

Когда они договорили, я забрал со стола сердце Азмодана, объяснив:

— Других потомков он не оставил, а во мне есть частица его сущности. Поэтому его сердце мое. — Потом указал на остальные. — Как бы там ни было, теперь эти сердца принадлежат вам. Молох, забирай свое. Деспот, Сильва, Тарзак, вы сами решите, как распорядиться сердцами Диабло и Белиала…

Они разобрали сердца. Сильва уступила Деспоту сердце Диабло. Тарзаку досталось сердце его отца Белиала. Молох взял собственное, но не стал его вставлять в свое тело, просто бережно спрятал куда-то под доспехи. Интересно, что с ним станет, если сердце займет свое место?

Когда сердца были разобраны и все посмотрели на меня, я достал последнее — человеческое, без свечения.

— Это принадлежало Люцию. Смотритель отдал мне и его.

Молох, Аваддон, Агварес с грохотом вскочили со своих мест. Флейгрей что-то проблеял, Нега выпучила глаза и от волнения обмотала свою шею хвостом. Деспот возбужденно выдал «Грог-х-р!», Лилит открыла рот — впервые за все время, а Тарзак и Сильва резко подались вперед.

— Неужели⁈ — воскликнул Деспот. — Ты хочешь сказать, что мы можем покончить с предателем прямо сейчас, соратник?

Под ошарашенными взглядами остальных демонов я поднял над собой бьющееся сердце. Оно было теплым и хрупким.

— Да, — ответил я. — Мы можем.

И сжал его. Сердце Люция лопнуло в моей ладони с омерзительным влажным хрустом, разбрызгав темную густую жидкость, которая на мгновение вспыхнула призрачным пламенем, а затем рассеялась серым пеплом.

Свою первую жизнь Люций помнил смутно, обрывками — как старый сон, в котором реальность перемешалась с вымыслом. Был ли он храбрым воином, дослужившимся до генерала, или слова «наместник Андары» — лишь звук, пустой отголосок чужого величия?

Память сохранила лоскуты: бирюзовые башни столицы, от которой не осталось ни следа; гобелены с изображением Старых богов; залы, где Диабло, Белиал и Азмодан, словно равные, сидели среди смертных, решая судьбы своего народа…

— Эта земля будет нашей! — заявил Люций на совете правителей.

Все взоры обратились к нему. Даже владыка Белиал соизволил прервать беседу с огненноволосой жрицей, чтобы посмотреть на наместника. Диабло и Азмодан в те дни занимались чем-то другим: Старые боги часто правили Андарой по очереди.

— И как ты предлагаешь это сделать, Люций? — шепотом осведомился сосед справа, седовласый вельможа, чье имя стерлось из памяти. — Это же долина Рубэ, земля неприступная. Там горы с трех сторон и только с четвертой — крепость дикарей.