Книга Последняя битва-2, страница 216 – Данияр Сугралинов

Их слова заставили задуматься. Меня поражала непоколебимая стойкость этих орков, да и всех остальных воскрешенных: нимф, лофера, кентавра. Все они безоглядно пожертвовали собой во имя Спящих. Почему? Что такого видят они, чего не могут разглядеть остальные?

Ладно мы — знаем, ради чего боремся, а некоторые — я и мои друзья — даже понимаем, что нам грозит, если Бездна окончательно победит. В этом случае Дисгардиум, задуманный отцами-основателями как спасительный Ковчег для человечества, станет личным миром свихнувшегося цифрового сознания садистки с неизлечимым букетом комплексов. И это в лучшем случае. В худшем — Враг отберет у Бездны власть и проведет Жатву. Тогда он станет сильным настолько, что сможет атаковать и мой мир.

Но неписи? Я бы не сказал, что их вера в Спящих слепа или фанатична. В мире, привычном ко множеству самых разных богов, безграничная преданность — явление редкое. Чаще всего здесь царит прагматичная вера в обмен на божественные плюшки. Но в том-то и дело: то, что предлагали Спящие — Единство, — стало стремительно таять с уменьшением числа последователей, тогда как Бездна щедро одарила своих жрецов и перерождением, читай бессмертием, и могущественными способностями, и эльф знает чем еще.

Видя неподдельную радость воскрешенных и их близких, я пытался найти ответ в их светящихся глазах. Неужели все дело в том самом чувстве единения, общем для всех рас, полов и возрастов?

— Бомбовоз! — вдруг я услышал голос Бегемота.

Это было неожиданно. Мой друг тоже не поверил своим ушам, но, видимо, получил мысленное подтверждение того, что обращаются именно к нему.

Оставив друзей, он направился к Спящим, рассекая толпу.

Что там? Заинтригованный, я в Ясности перелетел площадь и занял его место среди друзей.

— Скиф? — ахнула Тисса.

— Тсс! — Краулер приложил палец к ее рту. Потом кивнул мне. — Привет!

Чуть воспарив над остальными, заговорил Левиафан, глядя на Бомбовоза:

— Есть еще один друг, которого мы можем вернуть. Тот, кто отказался от части своей божественной сущности и привязал ее к душе нашего жреца! Тот, кто пожертвовал собой в неравном бою с Глашатаем самозванки, чтобы наш инициал смог посвятить мне храм! Спутник воина Бомбовоза!

В особом столбе золотистого света, миниатюрном, больше похожем на луч фонаря, начал материализовываться силуэт.

— Продолжай жить, Ортокон! — торжественно объявил Левиафан.

— Тут же до воды далеко, как он будет на суше? — запереживала Ирита, крепко сжав мою руку. — Скиф, ты сможешь его отнести?

— Мелкий он какой-то… — задумчиво произнес Инфект.

— В полном размере кракен раздавил бы всех, — сказал Гирос. — Вероятно, Спящие воскрешают его в уменьшенном виде.

— Ортокончик! — заорал Бомбовоз.

Он бросился к зверобогу и поднял его на руки над собой, выставляя на всеобщее обозрение. Впрочем, до звания зверобога тому было далеко — крошечный осьминожек размером с кошку. Его щупальца были не толще детской руки, а большие умные глаза смотрели на мир с любопытством новорожденного. На лбу красовалась едва заметная корона из костяных шипов — единственный признак былого величия.

— Он не уменьшен, — сказал я. — Ортокон вернулся из-за Барьера слишком рано. По любым меркам он младенец.

Маленький Ортокон неуверенно шевельнул щупальцами, пытаясь понять, где находится. Потом его взгляд упал на Бомбовоза.