Онлайн книга «Сбор урожая»
|
Вот так это и работает: система не заставляет убивать, а мягко подталкивает в нужную ей сторону. Впервые жнецы обрели в моем воображении плоть и представились прозрачными чертями… Теперь надо определиться, что из увиденного продам Центру. Уровень Барты — продам. Такое он добудет и без меня. Число постов — округлю в большую сторону, пусть уважает. А вот тропы, сигналки и Старшого со снегом с крыш он от меня не получит. И еще одно я понял, сидя в промерзшей «Газели». Центр продавал «выход не по одному» как эксклюзив. А эти люди никакого Центра не ждали — они строили свой выход, как умели: из круп в бутылках, сигналок и доверия. Не знаю, чей способ надежнее, но уверен в том, какой правильнее. И если выбрал путь, нужно пройти его до конца. Далеко на юге дважды бахнуло — глухо, с раскатом, — и стихло. Участников: 56. Участников: 55. Я вжался в сиденье, ожидая оживления, и не ошибся: в звенящей тишине вдалеке скрипнули двери, где-то передернули затвор, у подъезда коротко свистнули — и опять ни звука. Две смерти на юге, там, куда ушла колонна. Их работа? По ним работа? До порога, о котором говорил Центр, оставалось пятнадцать жизней. Ответ пришел под утро, когда колонны не было уже несколько часов. «Газель» стояла очень удобно, отсюда просматривался почти весь двор и три арки. С рассветом подыщу новое убежище, а пока это идеально. По периметру звякнули гильзы — раз, другой, отбивая условный сигнал. Колонна возвращалась. «Фазовый взгляд» показывал пять живых сигнатур, стекающихся к южному двору, а глаза видели два с лишком десятка фигур. Так и есть: фантомы. Над пятерыми висели светлячки урожая, над остальными — ничего, и следов на снегу они не оставляли. Артефакт типа моего «Фантома», но немного другой. Если принцип тот же, одноразовый, значит, на обратный путь сожгли второй. Не бедные. Я замер, пропуская колонну мимо «Газели». Пятеро тянули волокуши, груженные так, что полозья резали наст: мешки с мукой, канистры, коробки с чем-то аптечным, на последней волокуше — человек, укрытый до подбородка, в бинтах, но живой. Он вполголоса ругался по-испански на своих носильщиков, что везут, как дрова. Эти люди ходили не воевать, а за едой. Два минуса на юге были, похоже, теми, кто решил забрать чужие волокуши. У подъезда колонну встречали, открыли двери, принялись затаскивать провизию внутрь, а материальные фантомы постояли у стены и истаяли, словно оплывшие свечи — десять минут вышли. Из подъезда вышли двое, что собирали снег, помогли разбирать мешки и таскать их внутрь, кого-то коротко обнимали, раненого на волокуше кто-то молча перекрестил. Потянуло сигаретным дымом и едой. Мой голодный желудок взревел зверем так громко, что меня могли услышать. Мужики вернулись, их ждали. Меня тоже ждали. За стеной-маревом и восемью тысячами километров — клан. В двенадцати часах езды отсюда — сын. И чтобы дойти хоть до кого-то из них, мне по правилам этой арены полагалось пережить всех, кто сейчас обнимался у подъезда. Правила надо менять. Правда, я пока не знаю как. Начало светать, но только я собрался покинуть убежище, как двор наполнился людьми, и я просидел в кабине минут сорок, понимая, что попал на пересменку. Мимо моей двери дважды прошла новая смена — двое, совсем близко, в трех шагах, вооруженные хренями, похожими на магнитно-волновые ружья, и ближнего я успел прочесть. |