Книга Во имя веры, страница 57 – Денис Моргунов, Ольга Головачева

— Неделю или около того. Потребуется еще одна операция, а потом мы применим дары Зоны для твоего исцеления.

— Ты имеешь ввиду артефакты? – не поняла я.

— Именно их. Неверные называют дары так. Впрочем, зови как удобно, дело ведь не в слове… Хотя есть среди нас такие, кто брезгует даже терминами. Это их право, и только Настоятель может судить кого-либо из нас.

Я почувствовала, как под мерный успокаивающий баритон медика глаза начинают слипаться сами собой.

— Отдыхай, сестра, набирайся сил. Они тебе потребуются. Не волнуйся, мы о тебе позаботимся. – Голос Гаала прозвучал, когда я была уже на грани глубокого сна.

И снова в планы людей вторглось своевольное Мироздание. Операция состоялась на две недели позже, чем планировалось, а все потому, что уже к вечеру того дня я проснулась от сотрясающего озноба, сменявшегося жаром и сильной болью в мышцах. Я то просыпалась, на короткое время вырываясь из объятий лихорадки, то вновь погружалась в болезненное состояние где-то между сном и явью.

Гаал действительно все это время не оставлял меня одну. Кормил с ложки, когда совсем не было сил подняться, менял мокрые прохладные полотенца на лбу и белье, промокшее от лихорадочного пота, строго следил за исполнением другими братьями и сестрами его поручений.

Память возвращалась с трудом, смешиваясь в коктейль с болезненными галлюцинациями от высокой температуры и глубокими тайными страхами моей души.

В одну из таких тревожных ночей мне снился странный сон. Я гуляла по красивому зеленому городу, украшенному кумачовыми знаменами и цветами. Прохожие спешили по своим делам или праздно прогуливались по весенним липовым аллеям. В песочницах играли дети, гудели на дорогах старые автомобили, играла музыка из репродукторов.

Незаметно и я втянулась и полностью погрузилась в атмосферу радости, покоя и безмятежности и даже не заметила, как со стороны бетонной громадины построенной недалеко от города атомной станции катится ревущая и рокочущая волна пламени, сметающая все на своем пути. Земля затряслась под ногами, стали рушиться и рассыпаться кирпичные дома.

Неподалеку в песочнице возилась с куклами одинокая маленькая девчушка, не замечая надвигающейся беды. Люди вокруг впали в панику, ревела сирена, слышались рыдания и напряженные гудки машин. Девочка, словно укрытая куполом от царящего вокруг безумия, беззаботно плела венок из ярко-желтых одуванчиков и не чувствовала, как угрожающе накренилась прямо над головой металлическая конструкция горки.

За долю секунды до того, как все пространство рассыпалось в прах, я успела подхватить малышку на руки, но затем едва сдержалась, дабы не отбросить ее от себя. Черты лица ребенка искажались, плавились, словно горячий воск, превращаясь во множество иных лиц. Рот неизвестного существа расширился и наполнился вторым рядом острых конусообразных зубов, норовивших вцепиться в горло.

Сирена выла все громче и сильнее, я замерла, не в силах пошевелиться, и совсем близко чувствовала, как прожигает плоть пламя, катящееся валом со станции.

— Разряд! – ворвался в кошмар строгий уверенный голос. Тело тряхнуло мощной судорогой, послышался далекий писк кардиомонитора. – Пульс стабилен, слава Обелиску!

— Итак, кто тут у нас? – Из тягостного кошмара в спокойную действительность меня вернул шелестящий нотками осеннего ветра тихий голос. – Умна, ответственна, хороша собой… Шрамы? Пустяк! Они только украшают воинов. Просыпайся, дитя!