Книга Две консервы не желают нормально сдохнуть, страница 46 – Максим Бугаёв

Возможно, я банально старею, а может, наоборот, окончательно помутнел рассудком вместе с доставшимся мне подростковым телом. Но факт остаётся фактом: я поддался чистой импульсивности и сам не знаю почему доверился девчонке, сейчас сидевшей по левую руку от меня за рулём. И теперь мы несёмся со скоростью ста километров в час по раскалённой марсианской пустыне, плотно вклинившись в самый центр какого-то местного каравана — к точно таким же самодельным жестяным банкам на колёсах, которые ревут моторами, смердят несгоревшим топливом и поднимают за собой плотные стены пыли.

Вот так просто: вынырнули из-за невысоких скальных образований — и прямиком в их строй. Более того, нам даже уступили место, когда мы пристроились в колонну. Никто не стал сигналить, качать права или проявлять праздную любознательность: кто мы, откуда и какого чёрта вообще вклинились в чужой порядок движения.

Хотелось обо всём расспросить Лидию — что вообще происходит и как понимать этот маневр, — но без внешней связи это было дохлое дело. Орать в закрытом шлеме при таком грохоте — занятие для умалишённых. Включить электронику в шлеме? Об этой дурости лучше даже не заикаться: всё равно что собственноручно активировать армейский маячок пеленгации. А открыть забрало? Извините, но я не самоубийца. Стоит только это сделать и как только приоткроешь рот, его тут же забьёт тонной абразивного песка и мелкой каменной крошки, летящих из-под колёс впереди идущих машин.

Короче, полный амбец. Но, если не кривить душой, скажу честно: мне всё это нравилось. Я был в диком восторге. Сейчас речь не про дешёвый пафос вроде «глотков свободы» и прочей высокопарной чуши. Просто накатили те самые старые, до боли знакомые чувства, которые, казалось, я утратил навсегда вместе с прошлой жизнью. Риск, неизвестность, адреналин. Чёрт побери, мне было классно. Именно так — просто классно. Пожалуй, в литературном словаре не нашлось бы подходящих слов, чтобы точно описать моё состояние души в этот момент.

Я откровенно кайфовал от этого угарного мгновения — здесь и сейчас, посреди хаоса в движении. Пусть всё это относительно и временно, плевать. Вокруг — просторы терраформированного Марса с его бесконечной пустыней, горячим воздухом, копотью и рёвом моторов. Но вся эта механическая грязь, суета, была лишь идеальным дополнением к главному. К чистой, первобытной романтике человека, пробивающегося в новый мир.

Если бы не лютое бездорожье, постоянные кочки, ямы, ухабы и валуны — всё, чем щедро одаривала нас эта дорога, — я бы, наверное, просто вырубился прямо на пассажирском сиденье. Спустя часа три, а может, и больше — за временем я давно не следил, ориентируясь лишь по внутренним часам, — мы выехали к довольно странному поселению. Назвать это полноценным городом язык бы не повернулся.

Просто гигантское нагромождение причудливых строений, если их вообще можно так назвать, выглядело сюрреалистично. Конечно, из-за поднятой колонной пыли обзор был так себе, но когда Громозека вынырнул из-за очередного бархана, перед нами открылась панорама: огромное скопление приземистых, кругловатых глиняных домов, словно сошедших с кадров какого-то старого фантастического фильма из моего далёкого детства.

И вот, уже подъезжая к этому месту — давайте называть его условно городом, хотя нет, по местным меркам это, наверное, скорее захудалый посёлок. Впрочем, чёрт его знает, какие тут масштабы у марсианской цивилизации: может, для местных пустошей эта глиняная застройка и считается столицей мира.