Книга Две консервы не желают нормально сдохнуть, страница 45 – Максим Бугаёв

Кабина усилена трубчатым каркасом и решётками прямо на лобовом стекле — судя по всему, чтобы защитить экипаж от летящих камней или при переворотах. Люстру из мощных фар на крыше и бампере оценит любой любитель цыганского обвеса. А сзади — полноценный экспедиционный багажник с завязанными ящиками и парой ярко-красных канистр с горючим, которые сейчас как заботливая мамочка своих детишек обнял Черт.

Для побега с базы и гонки по пустыне — абсолютная идеальная жужжалка. Как Лидия умудрилась приволочь эту махину в технические коммуникации — отдельный вопрос к её безумному таланту планирования, но выглядит Громозека внушительно.

— А как? Как у тебя вообще получилось его собрать, ещё и приволочь сюда? — с полными глазами непонимания я смотрел на Скворцову.

— Пока кто-то дрых, кто-то работал, — коротко сказала Лидия и нажала педаль газа.

* * *

Пристегнувшись ремнем безопасности, я смотрел по сторонам. В машине не было никаких мониторов, компьютера и прочей привычной системы управления. Всё, как в допотопные времена. Руль, механическая коробка передач, рычащий двигатель, из-за которого ни чёрта не слышно, и характерная вонь в салоне от горючего.

Не знаю, на каком виде топлива работал мотор этого Громозеки, но одно могу сказать с уверенностью: на чём-то адски вонючем. И было бы всё отлично, казалось бы, опусти стекло и наслаждайся свежим воздухом. Но как бы не так. Это багги. Тут нет дверей. Песок и пыль из-под колёс каким-то образом на скорости сто километров в час умудрялись попадать в кабину.

Короче, гермошлем снимать нельзя, иначе точно можно без глаз остаться. Пришлось повторить за Скворцовой и соорудить себе «защитный платок» на лицо. Ну реально, в этом паровозе можно было задохнуться, если бы он был полностью с закрытой кабиной.

Минут через десять, а может и меньше, я увидел впереди поднимающиеся столбы пыли и песка, отчего тут же присел на очко.

— Не боись, Бочкин, это местные, — похлопала меня по груди ладонью Скворцова, вдавив педаль газа ещё больше. — Вот среди них мы и затеряемся, так что будь спокоен, никто нас уже не найдёт.

Видел бы меня сейчас мой бывший куратор — наверняка перевернулся бы в гробу. Из всех существующих принципов и регламентов побега, которые вообще только были прописаны в негласных наставлениях, я нарушил, кажется, каждое. Впрочем, если Севашко Константин Григорьевич вообще наблюдает за мной откуда-то с небес, в чём я сильно сомневаюсь. Скорее всего, такой персонаж сейчас варятся где-то в персональном котле, куда черти исправно подбрасывают дрова, или уголь. И если у него вдруг появляется возможность высунуть голову из кипящей жижи, он тут же получает раскалёнными палками по макушке от рогатых надсмотрщиков — просто чтобы не высовывался лишний раз.

В общем, у меня не было никакого плана — да какого к чёрту плана, у меня даже набросков на него не имелось. Во-первых, я не понимал, где нахожусь: что это за база и какие вообще люди меня окружают. Во-вторых, даже перейди я периметр, куда бежать и что делать дальше? Я был не готов к этому от слова совсем. Ни маршрутов, ни ориентиров, ни малейшего понятия, где искать помощь или как раздобыть элементарные подручные средства для выживания. Я понятия не имел, по каким законам и принципам живёт этот мир за бетонными стенами и колючей проволокой. Какие у него правила, законы, чем они вообще живут и дышат. Какой расклад сил, политическая ориентация, экономика и прочее, прочее.