Книга 44–ая реинкарнация злодея, страница 64 – Алекс Го

Город у подножия Тяньшу жил своей шумной беспокойной жизнью, не обращая внимания на одинокого мальчишку, который слонялся по улицам, словно тень.

Хань Ян хотел сразу отправиться на поиски другой школы, но сил хватило только на то, чтобы спуститься в город. Он и забыл, насколько был слаб в десять лет. Сюда из столицы он добрался только чудом, повезло устроиться мальчиком на побегушках в караван, везущий товары. Поэтому сейчас он не мог сразу отправиться в дальний путь, да и не знал толком, куда идти. В прошлых жизнях его интересовали только Тяньшу и собственное возвышение, а теперь приходилось выяснять, какие еще школы существуют и где их искать. Так что он решил задержаться здесь, среди шума и суеты, чтобы немного отъесться и накопить денег.

Для начала он присмотрелся к местным беспризорникам. Они попрошайничали или промышляли мелкими кражами, обшаривали карманы зазевавшихся торговцев и путешественников. Но в целом жили неплохо, так как город под защитой Тяньшу процветал, на него не нападали ни разбойники, ни духовные твари и нежить. Даже обычных призраков, и тех почти не было.

Бывшему главе Кровавой жатвы не составило особого труда подчинить себе стайку бездомных мальчишек. Он научил их нескольким трюкам, показал, как правильно мошенничать, и уже через неделю стал лидером маленькой банды.

Но сам Хань Ян не хотел опускаться до мелких краж или попрошайничества. Главе Кровавой жатвы, пусть и бывшему, такое не подходит. Вместо этого он, как мог, привел себя в порядок, нашел ханьфу поприличнее, отмылся в реке, причесался и начал декламировать стихи на оживленных улицах.

Особенно удачным местом оказался угол рядом с чайной и книжной лавкой, где собирались любители искусства - купцы, мелкие чиновники, странствующие поэты. Они бросали монеты, если исполнение было выразительным, а текст - достойным. Хань Ян, дважды получивший отличное образование, знал наизусть сотни стихов, и не только классиков. Он цитировал и тех, чьи строки еще не были написаны, в основном, учеников с Пика искусств, которые прославятся лишь через годы. Их стихи ходили по всему Тяньшу, поэтому хорошо запомнились.

Его голос, звонкий и четкий, разносился над уличным гамом, заставляя прохожих замедлять шаг. Одни удивлялись, откуда у ребенка такое знание литературы, другие шептались, что он, должно быть, сын какого-нибудь разорившегося ученого.

Однажды, когда он читал стихотворение, которое в этом мире еще не существовало, из дверей ближайшей чайной вышел высокий мужчина в белоснежных одеждах. Его лицо было спокойным, но глаза - острыми, как лезвие. Он остановился и слушал, не двигаясь, пока Хань Ян не закончил.

— Откуда ты знаешь это стихотворение? - спросил он мягко, но по взгляду было ясно, что без ответа он не уйдет.

Хань Ян почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он узнал этого человека. Глава Пика искусств. В прошлых жизнях он только несколько раз видел его издалека, поэтому не понял сразу.

— Мне оно приснилось во сне, - соврал он, опуская глаза, словно смутился, а сам мысленно сыпал проклятиями.

— Как интересно, - мужчина слегка наклонил голову. - Ведь его написал мой ученик. И нигде еще не публиковал.

Тишина повисла между ними, густая и неловкая. Хань Ян понял, что допустил ошибку. Он слишком торопился впечатлить публику и не подумал, что кто-то из учеников мог несколько лет «писать в стол», и только потом сделать строки достоянием общественности.