Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 74 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Свет потёк ко мне сам, прямо как воздух в подвале у Ариэллы. Прокачка у источника должна оказаться легче легкого.

Ну что ж, понеслась.

Стихия света лилась в сопряжение сама, и нить, которую я послал вперёд, оказалась лишней в первую же минуту. Сразу же вернул ее обратно, начиная уже привычную деятельность. Контролировать, чтобы не зачерпнуть слишком много.

Интересно, это теперь навсегда? Не то, чтобы я жаловался, но теперь каждый процесс усиления грозил переполнением сопряжения, и как следствие значительно более неприятными последствиями, чем просто неудавшееся единение со стихией. Благо воля исправно справлялась со своей задачей.

Почти сразу у кромки озера проклюнулся росток.

Белый, полупрозрачный, молочное стекло, светящийся изнутри. Посмотрел на него поближе и удивленно хмыкнул.

Тени не было. Совсем. Необычная аномалия.

Остальные стихии почти не высказывали недовольство новому гостю. Ледяное дерево над берегом даже иглой не повело, воздушное деревце тоже. Только чёрная ветка смерти у дальнего края поджалась. Ну и ладно, её мнения тут никто не спрашивал.

Вода у нового берега легла четвёртым оттенком, почти белым. Первая грань. Часа полтора, если по ощущениям. Про такое обычному единённому даже врать неловко.

А дальше пошло то, ради чего я лез сюда два с половиной часа по голому льду. Свет прибывал, росток тянулся, а в груди становилось тепло.

Холод в яме грел иначе, тяжело и сытно, изнутри. Эта же стихия была лёгкой. Так бывает, когда в душной комнате распахивают ставни. Голова опустела, лишние мысли выветрились напрочь.

Рык пробился сквозь это умиротворение чужеродным гулом, и я не сразу понял, что он мой. Точнее, моего барса.

Центурион стоял в шаге от меня, распушённый вдвое против обычного, и смотрел на стену кратера справа. Хвост трубой, уши прижаты. Рычал он низко, на одной ноте, явно предчувствуя опасность.

Здесь обитают какие-то твари?

Открыл глаза и огляделся. Глаза слезились, но уже не так сильно. Лёд и свет, ни одной тени.

Дальняя кромка чаши в трёхстах шагах, ближняя рукой подать, и на обеих никого. Стены гладкие, по ним ничего не ползёт. Однако барс продолжал рычать, так что я не спешил расслабляться — глазам в этом месте я доверял в последнюю очередь.

Нить пошла от меня по дну кратера, на пятнадцать метров вокруг, широким кольцом. И почти сразу наткнулась на кого-то живого, метрах в десяти справа, у самой стены. Там, куда и смотрел барс. Оно стояло неподвижно и, судя по всему, ждало, когда я снова закрою глаза.

Первоначальная мысль про местного обитателя сразу улетучилась. Это был эларий.

Один. Без зверя, пешком, ночью, по голому льду. Из всего конвоя сюда полез бы ровно один, и я даже знал, кто. Особенно с учетом сломанного компаса.

Посмотрел внимательнее. Всё так же — белое на белом, и ни пятнышка тени. Нить со дна убрал: под ногами больше ничего интересного не лежало.

— Иссар, — сказал я в пустоту. — Хватит сливаться с пейзажем. Мяса у меня больше нет, если ты, конечно, пришел за этим.

Пауза. Потом белое шевельнулось, и от стены отделился силуэт.

Я не ошибся.

Это и правда был Иссар. Тонкий, незаметный, весь в белых одеждах. Белая грива заплетена в косу до пояса. Ни нагрудника, ни наручей. Ладони пустые. Лицо всё то же вежливое, однако эта вежливость была напускной.