Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 6 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Лекаря доставили минут через пять. Сухонький старик в домашних туфлях, халат накинут прямо поверх ночной рубахи. Ворча под нос про время и про людей, у которых беды случаются исключительно среди ночи, старик уже на ходу расстёгивал саквояж.

Пять минут. В Дейморе лекаря такого уровня ждали бы до обеда, и то по записи и за кругленькую сумму. Здешние хозяева умели доставать нужных людей из постели со скоростью, которая говорила о доме больше, чем все сырные головы разом. Любопытное местечко.

Присев над Валерией, лекарь приложил ладони к её вискам. От сухоньких пальцев пошло тепло, докатываясь волнами даже до моих ящиков. Серые бляшки на скулах потемнели и осыпались трухой, кожа под ними осталась розовой. Пробурчав что-то одобрительное, лекарь напоследок надавил куда-то под её ключицу.

Валерия открыла глаза. Пальцы её левой руки первым делом шевельнулись и поискали привычный осколок. Привычка глубоко въелась.

Секунду Валерия смотрела в потолок, затем взгляд пошёл по кругу — оцепление, колонна, труп, я на ящиках. В голове у неё защёлкали костяшки счётов, и, закончив подсчёт, она чуть заметно мне кивнула. Лежим и слушаем. Наша женщина.

С Тобиасом старик провозился дольше, ворча уже в полный голос про молодых людей, которые таскают на себе половину чьей-то сокровищницы и всё равно доводят себя до такого. Наконец мой ученик всхрапнул в последний раз и разлепил глаза.

— Наставник… — просипел он, найдя меня взглядом. — Мы победили?

— Победили, — подтвердил я. — Лежи давай. Дополнительные занятия завтра.

Толстяк расплылся в улыбке до ушей и послушно обмяк. До узника лекарь добрался последним, наскоро осмотрел и махнул рукой: этот, мол, сам выкарабкается. Тот и правда уже сидел, молча растирая запястья и цепко, без всякой паники, поглядывая по сторонам. Занятный дед.

Старший объявился следом за лекарем.

Сухарь сухарём. Мундир сидел без единой складки, голос скрипел несмазанной дверью, а пальцы то и дело оглаживали безупречную манжету — на месте ли. Лицо при этом у мужчины было серое, оттенка аккурат между «меня разжалуют» и «меня повесят». Понять его было можно. В охраняемом им погребе стояла дура в два человеческих роста, от которой чернели индикаторы, а рапорт по такому счастью ещё поди составь.

— Корнелий, дознаватель двора, — проскрипел он вместо приветствия. — Личности. По очереди.

— Валерия Вентор, — сестра Тобиаса уже сидела, спину держала так, будто под ней плац, а на плечах парадный мундир. — Дочь Тиберия Вентора. Это мой брат Тобиас.

Корнелий кивнул и повернулся к деду.

— Севир Талл, — спокойно сказал тот.

Вот тут дознавателя проняло. Щека у него дёрнулась, взгляд заметался между лицом деда и его запястьями с отметинами от кандалов.

— Господин Талл пропал без вести год назад, — осторожно проговорил он.

— Надо же, — дед задумчиво покивал. — А я всё гадал, ищет меня кто-нибудь или как.

По погребу пробежал шепоток. Фамильный, значит. Целый год в камере под чужой цитаделью, а по осанке не скажешь — ну вышел человек прогуляться, с кем не бывает. Кремень, а не дед.

Пока погреб перешёптывался, я незаметно качнул крышку кулона. Из зеркальца на меня смотрели самые обычные глаза, без единой искры. Дотлело.

Очередь дошла до меня.

— Рей. Сборщик из Деймора, — я протянул пластик. — Наставник господина Тобиаса.