Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 38 – Ярослав Сай, Сергей Полев

— Рабы, — процедил он. — Ваши. Которым повезло меньше твоего.

— А крепость, выходит, у вас на посылках.

— Люди чинят машины. Возят камень на переборку и еду. И новых рабов, когда старые кончаются, — пленник оскалился. — Сами привозят. Своих же.

— Про меня кто шепнул?

— Никто.

Петля качнулась в третий раз, уже всерьёз. Элария скрутило, зубы лязгнули.

— С вечера… — прохрипел он. — С вечера пришла весть. Что в крепости новый хозяин. Велено было встретить всякого, кто сунется на колею.

— Кем велено?

— Толстым, — даже с петлёй на сердце презрения в этом слове хватило бы на весь Вардис. — Люди продаются. Все.

— Не все, — покачал я головой и толкнул клинок.

Быстро. Быстрее, чем он заслужил.

Картинка складывалась паршивая и стройная разом.

Первое. В моём уделе который год пашет рудник чиза, и пашет он на элариев. Вот тебе и «дыра, ваша милость».

Второе. Полторы сотни вардисских «охотников» при этом руднике обслуга: техника, перевозки, харчи и живой товар из проезжих. Вот и весь «случайный товар». Вот и пропавшие обозы с артелью при стволах, которую искал целый гарнизон. Слухи о гиблом месте эта публика раскармливала сама, как свинью к празднику.

Третье. О новом хозяине шахту известили в тот же вечер, как я въехал в ворота, а восьмёрку положили в лёжки на случай, если хозяин окажется любопытным. Знала о моём приезде вся крепость, спору нет. Только вот весточка до элариев за одну ночь долетает либо голубем, либо через персональный канал связи. И на голубей тут снега многовато.

«Толстым велено». Удобно, когда свидетель сам подбирает формулировки.

До шахты я дошёл спокойным шагом. Клинки, умытые снегом, вернулись на пояс, а пояса убитых я перетряхнул по дороге — ледяное оружие да костяные бляхи, только и всего.

От места засады до навеса было метров четыреста, и добрую половину пути колея шла в мёртвой зоне за отвалами. Потому, видать, двое синекожих у чёрного зева штольни и прозевали весь недавний шум: сидели под навесом возле холодной дробилки и резались во что-то по типу костей. Два клинка прилетели к ним раньше, чем упала костяшка.

Надсмотрщики. Теперь по совместительству покойники.

В штольне заворочались. На свет, щурясь и прикрывая глаза ладонями, сразу потянулись люди. Два десятка, может больше.

Тряпьё в несколько слоёв, верёвочные обмотки вместо обуви, серые лица, у половины обмороженные скулы. Из глубины горы тянуло тёпло — печи там топились. Рабочий инструмент берегли.

Вперёд выбрался кряжистый дед с бородой в сосульках.

— Ты… с гарнизона, мил человек? — голос у него дрожал и рвался. — Искали нас?

— Искали, — сказал я. Гарнизон и правда искал. Ну а про то, что нашёл он только снег и давно закрыл дело, уточнять было ни к чему. — Артель?

— Была артель… — дед сглотнул. — Семеро нас было, трое остались. Обозные ещё, купеческие. А ты, стало быть… один, что ль?

— Один. Мне хватает. Слушайте сюда, мужики. Я новый владелец этих земель, крепости и, как выяснилось час назад, вашей шахты. Надсмотрщиков больше нет. Работы кончились. Пока не могу вас отсюда забрать, так что просто сидите тут в тепле, топите печи, завтра отправлю к вам кого нибудь с санями и жратвой.

Они смотрели на меня, как смотрят на говорящую рыбу. Потом из-за спин протолкался жилистый мужик с сорванным до хрипа голосом: