Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 37 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Холод меня не тронул, а копья разбились брызгами о барьер воли.

Чужой лёд возле моего сопряжения держал форму неохотно. Стоять под таким залпом с шестой гранью холода примерно так же страшно, как под небольшим снежком. По коже прокатилась приятная свежесть, за шиворот насыпалось крошево. Всё, конец страшной сказки.

На синих лицах проступило что-то человеческое. Недоумение.

Дальше всё заняло пару вдохов.

На первом четыре клинка веером сошли с пояса, и нити развели их по целям. Глифировое напыление продавило вскинутые ледяные щиты: вязко, с натугой, но продавило. Горло, глазница, ещё горло, ямка под ключицей. Четверо осели обратно в свои сугробы.

На втором серп раздёрнул двоих слева, а третьего, дорвавшегося почти вплотную, воздушный таран смял в прыжке и отбросил на валун у колеи. Широкоплечий остался последним и успел вырастить перед собой стену льда в локоть толщиной. Добротную такую.

Нить дёрнула его за лодыжку, и дальше эларий поехал лицом по насту, в объезд собственной стены. Каблук на запястье, пятый клинок к кадыку.

— Лежи, — широко улыбнулся я.

Вот теперь можно было заняться главным вопросом дня. Какого чёрта эларии, хозяева всех здешних льдов, роют лёжки в сугробах ради шахты в моём богом забытом уделе? И что это вообще за шахта?

Я присел рядом на корточки. Вблизи широкоплечий оказался матёрым: белая грива стянута в хвост, поперёк скулы старый шрам. Лежал он подо мной, с клинком у горла, а смотрел всё равно сверху вниз. Талант.

— Поговорим?

Эларий выдал длинную фразу на своём языке. Сплошные «кх» да «ссэ», словно где-то рядом ломали лёд, и тот ругался в ответ. Общий смысл угадывался без переводчика.

— Взаимно, — кивнул я. — А теперь по-человечески. Умеешь ведь, раз ваши с людьми дела крутят.

Молчание. А поверх его белой гривы, на дальнем склоне распадка, шевельнулась снежная шапка. Метров пятьсот до неё, если по прямой. Шапка проползла вверх пару метров, замерла и поползла снова, к гребню.

Наблюдатель. Посаженный выше кольца, подальше от любой драки, с единственной задачей — смотреть и докладывать. Гоняться за ним по целине можно до самой темноты, тем более что пленник у ног немного меня сковывает.

Так что беги, беги. Расскажи своим, как тут теперь принимают гостей. Глядишь, следующую партию убережёшь от глупостей.

— Убей, — проскрежетал эларий. Человеческие слова он выговаривал со скрипом, протаскивая каждое по льду. — Больше ничего не получишь.

— Убить я всегда успею. Начнём с простого.

Нить воли проникла в грудь, обвиваясь змеей вокруг сердца. Мягко, без нажима. Просто обозначил хватку.

Однако элария тут же выгнуло. Зрачки заметались, дыхание порвалось на клочья. Боли тут нет. Просто где-то в груди, в самой сердцевине тебя, лежит чужая ладонь. Лежит и легонько сжимает. Из таких ощущений рождается вера в богов.

— Что добываете? — спросил я.

Пауза. Петля вновь качнула сердце, напоминая о своем присутствии.

— Чиз… — выдохнул эларий.

Что? Вот чего-чего, но подобного я не ожидал услышать.

— И как давно?

— Много зим, — скрежет в его голосе стал глуше. — Дольше, чем ты живёшь.

Тут он, положим, сильно промахнулся, но спорить я поленился.

— Кайлом кто машет? Сами?

Молчание. Ладони у элария были гладкие, без единой мозоли, и оба мы это понимали. Петля сжалась плотнее, уже без приветливости.